Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 77 – Софа Ясенева

— Внутрь никого не пускать, пока осмотр не будет закончен, — громко говорит руководитель оперативной группы, высокий мужчина в бронежилете. — Дмитрий Александрович, у нас к вам будет пара вопросов.

Мы отходим чуть в сторону, к пустому постаменту с потрескавшейся плиткой.

— Как давно поступил звонок? — спрашивает он, доставая блокнот.

— Минут тридцать назад. Секретарь его приняла, сразу же сообщила мне, — отвечаю, стараясь быть как можно более точным.

— Какие-то требования выдвигались? — он поднимает брови.

Я машу рукой Марианне, чтобы подошла ближе, и повторяю вопрос.

— Нет, — отвечает она, нервно теребя рукав. — Сказали только, что "игры закончились". Последнее предупреждение.

Полицейский и я переглядываемся.

— У вас есть догадки, кто мог это сделать?

— Есть одна. Вкратце: есть претендент на участок на территории университета. Я его отдавать не хочу. Но оппонент очень убедителен.

— Имя? — коротко спрашивает офицер.

— Додонов Максим. Думаю, фамилия вам знакома.

Он молча кивает, записывает в блокнот.

— Сможете подойти завтра для дачи показаний?

— В какое время?

— Скажем, в три часа?

Открываю календарь и бегло перебираю записи на завтра. Только одно событие, которое пропустить никак нельзя — развод. В двенадцать. Лида всё ещё в больнице, значит, формально церемония не состоится. Надеюсь, она не станет отпрашиваться у врача. Ставлю галочку напротив «позвонить Лиде, уточнить», вписываю ещё одно напоминание: «Если нет — отмена/перенос». Сегодня навестить её лично никак не получается. Разве что случится какое-то чудо.

Но работа захватывает полностью. Корпусов у нас семь: три учебных, два лабораторных корпуса, административное здание и спорткомплекс. Каждое здание словно мини-город: прихожие, холлы, аудитории, складские помещения, подвалы — всё это теперь под подозрением и требует внимания сапёров. Команд сапёров всего две. Это означает, что процедура растягивается на часы, людских ресурсов у нас просто нет.

Казалось бы, можно было бы попытаться как-то ускорить процесс, заставить полицию работать быстрее, позвонить, надавить. Но в подобных вещах спешка смертельно опасна. Цена ошибки — не просто потерянный день, а жизни людей. Я смотрю на людей в оранжевых жилетах, как они методично просматривают коридоры, заглядывают в вентиляционные шахты, проверяют каждый шкаф — и понимаю: торопить нельзя.

В голове крутятся мысли о Додонове. Что, если звонок — не розыгрыш? Судя по всему, у него с чувством юмора явные проблемы, раз он дошёл до такого. Но слов мало, нужны факты, доказательства, свидетели. Он играет чужими жизнями ради куска земли.

— По горячим следам определить звонящего не удалось, — объявляет один из полицейских спустя пять часов, время уже сливается в одну серую ленту. — Мы продолжим выяснять этот вопрос. Четыре корпуса уже осмотрены.

Ничего не найдено, и это одновременно облегчение и раздражение. Я вымотан до предела. Мысль о падении лицом в подушку вызывает иррациональную радость. А то, что завтра будет не легче, только усугубляет желание сбежать на необитаемый остров, где нет бумажек, звонков, угроз и чужих планов.

Когда к главному корпусу подъезжает мэр, я, честно говоря, надеюсь на чудо. Его появление всегда действует успокаивающе, даже если это иллюзия. Он подходит, руки в карманах пальто, осматривает окружение, приветствует меня так, будто мы оба в одной лодке.