Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 80 – Софа Ясенева

Я отводжу взгляд, чтобы не выдать, как сильно качнуло внутри.

— Сейчас? — спрашиваю, будто не понимаю.

— Да. Это не займёт много времени, — отвечает он, и в голосе появляется та же уверенность, с которой он когда-то предлагал мне руку и сердце.

Лёша настораживается, явно не зная, вмешаться или нет.

— Мам… — говорит тихо, но я его останавливаю лёгким кивком.

— Всё нормально, — произношу, не зная, кого больше пытаюсь в этом убедить, его или себя.

Мы отправляем Лёшу в машину. Он недовольно вздыхает, но спорить не решается. Только кивает, понимает, что разговор будет не для его ушей. Я протягиваю ему его букет, а сама остаюсь рядом с Димой у больничного крыльца. Воздух пахнет мокрым асфальтом и прелыми осенними листьями. Люди вокруг снуют туда-сюда, кто с передачками, кто просто курит у урны, а мы словно оказываемся в отдельном пространстве, где всё замедляется.

— Это тоже тебе, — тихо говорит Дима, протягивая второй букет.

Ирисы, крупные, роскошные, яркие, с переливом от фиолетового к синему. Мои любимые. Конечно, он помнит.

— Ты пытаешься меня подкупить? — спрашиваю, не глядя прямо, чтобы не выдать, как меня это тронуло.

— Совсем чуть-чуть, — улыбается уголком губ. — Помогает?

— Смотря чего ты хочешь добиться.

Он делает шаг ближе, руки в карманах, взгляд внимательный.

— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени. Не руби сгоряча.

Я устало выдыхаю.

— Месяц прошёл, Дим. Какое уж тут “сгоряча”. Я много думала об этом. Просто… я не могу тебе доверять, как раньше.

— Я и не прошу, — отвечает он, и в голосе тихое упрямство. — Давай начнём сначала. Постепенно. Обещаю не торопить.

— А как же ЗАГС? — спрашиваю, чувствуя странную растерянность.

— Пропустим, — просто говорит он.

В его голосе нет нажима, нет того командного тона, к которому я привыкла за годы брака. И это… сбивает. То ли эмоции притупились, то ли он действительно сумел посеять сомнение в моих тщательно выстроенных решениях.

Раньше бы я вспыхнула, сказала бы, что “никогда” и “всё кончено”. А сейчас… молчу. Потому что он другой. Не тот, кто давил, шёл напролом, не слыша никого. Передо мной человек, который, кажется, впервые слушает. И это подкупает. Неужели он правда готов меняться?

Так сложно принять окончательное решение. Развод — это ведь не просто подпись на бумаге. Это точка. Я понимаю, что если сейчас соглашусь отложить, Дима воспримет это как зелёный свет. Потом будет труднее держать дистанцию.

Но ведь и врач просил, никаких стрессов, никаких эмоциональных всплесков. Я только выписалась, у меня всё ещё больничный на неделю, а в рекомендациях — покой и отдых. Стоит ли мне сейчас сражаться, когда на кону не только сердце, но и ребёнок?

Я отвожу взгляд, смотрю на блики солнца на капоте машины и тихо говорю:

— Хорошо.

Как я и думала, Дима сразу светлеет лицом. Плечи расслабляются, взгляд теплеет. Он, конечно, уверен, что самое страшное позади. Ошибается.

Он берёт меня за руку, осторожно притягивает к себе. Объятие получается тёплым, знакомым до боли. Я успеваю только отвести руку с букетом в сторону, чтобы не прижать его между нами.

Я стою, не сопротивляясь, и впервые за долгое время позволяю себе просто дышать рядом с ним, пробуя вспомнить, каково это, быть рядом.

— Ты не пожалеешь, Лид. Обещаю.