Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 76 – Софа Ясенева

— Ничего, я не тороплюсь. Иногда перепроверить не лишнее, — отвечает он и уже шагает по коридору в сторону спортзала.

Я провожаю его взглядом, наблюдаю, как он начинает методично считать круглые крышки на потолке, вытягивает шею, щурит глаза. Его энтузиазм раздражает.

И в этот момент звонит телефон.

— Дмитрий Александрович, вы когда вернётесь? — обеспокоенно интересуется Марианна.

— Не знаю пока, занят. Что там? — отвечаю, не сводя глаз с лестницы, где инспектор уже рассматривает что-то на потолке.

— Тут позвонил кто-то странный, с голосом изменённым. Сказал, что у нас в корпусах заложены бомбы.

В голове на секунду становиться пусто. Весь план, все договорённости, список исправлений — всё это вдруг уходит на второй план.

Твою мать! Только этого мне не хватало. И куда мне этого инспектора засунуть теперь?

— Извините, придётся продолжить осмотр позже. Только что поступил анонимный звонок, что в университете заложены бомбы. Срочно эвакуируем всех, — коротко бросаю инспектору, указывая на аварийный выход.

Он замирает, будто не до конца понял, что я сказал, а потом с тяжёлым вздохом спускается с лестницы. Шоркает ногами.

— Опять показуха, — пробурчал он. — Вечно вы выкручиваетесь.

Я не реагирую. Время на споры сейчас — роскошь.

— Марианна, включай пожарную сигнализацию и объяви об эвакуации на территорию перед корпусами. И да, никакой паники. Если будут спрашивать, скажи, что это учебная тревога, — быстро диктую, перехватывая папку с документами с подоконника.

На удивление, она не задаёт ни одного уточняющего вопроса, просто коротко отвечает:

— Поняла, — и кладёт трубку.

Редкий случай. Обычно она сперва уточняет, зачем, кому, почему именно сейчас. Мелькает мысль:вот бы всегда так. И почти тут же другая, менее приятная: нужно будет серьёзно поговорить с ней. Не только про её работу.

Пока я мысленно отмечаю это, инспектор, надув щёки, произносит с вызовом:

— Дмитрий Александрович, если вы подстроили это для того, чтобы прервать осмотр, я буду вынужден сообщить об этом дальше.

Я поворачиваюсь к нему.

— Сообщайте, конечно. Мне же нечем больше заняться, — отрезаю.

— Не надо язвить. Я лицо подневольное, — продолжает он, будто оправдывается.

— Ну так отзвонитесь своим и сообщите о проблеме. А я — в полицию.

Пока дежурный подтверждает, что вызов принят, коридоры уже наполняются шумом. Из аудиторий выбегают студенты.

Через открытые двери слышно, как на улице задувает осенний ветер. Холодный, колючий, с мелким дождём. Некоторые студенты выбегают без верхней одежды, кутаются в кофты, прижимают к себе тетради. Кто-то шутит, кто-то снимает всё на видео — у всех реакция разная.

Я прохожу между ними, отдавая короткие распоряжения. Голова гудит, столько решений нужно принять за секунды.

Эвакуация, проверка, списки присутствующих, связь с полицией, информировать прессу или нет… Всё накладывается друг на друга.

Принимаю решение: занятия отменить. Пусть лучше думают, что это часть учебного плана.

— Сообщи охране во всех корпусах, что студентам необходимо объявить: пар не будет, — говорю Марианне, перезванивая ей.

Когда приезжает полиция, картина уже напоминает хронику из новостей. Машины с мигалками стоят прямо у главного входа, сапёры выгружают оборудование, журналисты успевают сунуть микрофоны в лицо всем, кого успевают поймать.