Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 4 – Софа Ясенева

— Дима, я, наверное, пойду? — блондинка подходит к мужу и интимно касается его плеча. И я понимаю — между ними явно не первый раз. Это не случайность.

— Иди, Оля.

Никого не стесняясь, она поправляет юбку, затем застёгивает блузку, перед этим наклонившись так, чтобы Толмацкий заметил её выдающиеся формы в вырезе. Собирает с пола разбросанные туфли и максимально сексуально надевает их. Встряхивает волосы, а затем подкрашивает губы помадой. Одним словом, ведёт себя так, будто она хозяйка ситуации.

Вышагивает из кабинета, активно виляя бёдрами, и я замечаю, как Толмацкий смотрит на неё. Он её хочет. Раздевает глазами, прямо при мне, ничуть не стесняясь. И это добивает меня. Я больше не чувствую себя человеком — я чувствую себя пустым местом.

Не понимаю. Как можно так поступить со мной? Я ничем не заслужила такого. Все десять лет я была его правой рукой. Поддерживала во всём. Даже, не побоюсь таких слов, именно благодаря мне он достиг тех высот, что имеет.

Поэтому происходящее бьёт больнее во сто крат. Я ведь и не сказала ничего до сих пор только потому, что в голове неразбериха творится. От попыток понять, что произошло, до сравнения себя с этой женщиной, в её пользу, разумеется. Не знаю, как это работает. Видимо, то, что муж предпочёл её, даёт ей какие-то автоматически применяемые в моих глазах бонусы.

Только тогда, когда Дима встаёт и делает шаг ко мне, я поднимаю взгляд на него.

— Стой там. Не подходи.

— Лида, дай мне всё объяснить, — не слушая меня, прёт напролом.

До меня доносится резкий запах перегара, и желудок сжимается. Молчу, потому что изо всех сил пытаюсь проглотить ком в горле. Его лицо, такое знакомое, сейчас кажется мне чужим. В нём нет раскаяния — только страх потерять тот уровень комфорта, что есть.

— Я сам не знаю, как всё произошло. Ничего не помню. Это ничего не значит. Я люблю только тебя, — муж встаёт напротив, ставит руки на стену по бокам от меня.

Смотрит прямо мне в глаза холодным взглядом. Что он хочет сейчас? Чтобы я кивнула, сказала, что всё прощаю, и мы закрыли вопрос? При всей моей любви к нему, я не могу так сделать. Не хочу, чтобы он думал, что со мной можно так поступать. Чтобы потом всё повторилось. Потому что повторится — я уже это чувствую.

— Дима, я хочу развод.

— Нет.

Боже, как сильно меня мутит. Внутри всё сжимается в болезненный узел. Это «нет» звучит как приказ. Как отказ мне в моём праве чувствовать, выбирать, жить.

— Пожалуйста, отойди.

Он ни на миллиметр не двигается. Как будто решает за нас обоих. Как будто всё, что произошло — мелочь, недоразумение. Как будто моё страдание — несущественно.

В кабинет заходит Марианна с чашкой кофе. От той так резко пахнет, что тошнота достигает критического уровня. Я наверняка побледнела, потому что взгляд Толмацкого становится очень обеспокоенным.

— Лида, ты как себя чувствуешь?

Меня выворачивает прямо на него.

И это подчёркивает, кем он стал для меня. Человеком, от которого меня буквально тошнит.

Марианна брезгливо смотрит на мужа и выискивает взглядом, куда бы поставить кофе. Видно, как ей не терпится убраться подальше отсюда из этой комнаты. Она держит чашку на вытянутых руках.

Дима делает шаг назад, хватается за рубашку и тянет её вверх, чтобы достать полы из брюк. Всё это делает резко, раздражённый тем, что я не бросаюсь ему помогать.