Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 4 – Ник Савельев

Эфес — простой и предельно функциональный, никаких вычурных украшений и излишеств. Рукоять — обмотана проволокой, вытертой до блеска. Гарда состояла из простой крестовины с загнутыми концами и нескольких колец. Одно из них было слегка погнуто и покрыто глубокими зазубринами. На конце рукояти — сферическое стальное навершие, противовес для клинка.

Я вытащил меч из ножен. В руке он лежал идеально. Не знаю что это — «старая» память или «новый» телесный опыт, но внутренний голос подсказывал — чтобы добиться такого ощущения, надо провести многие тысячи часов с этим оружием в руках.

Клинок был прямым, старым, но ухоженным. Сталь — темноватая от времени, без гравировок, она хранила следы многих заточек, а также старых шрамов — зазубрин от стычек. Первая треть клинка, ближняя к гарде, не имела заточки вообще. Зато последняя треть была остротой как бритва. Серьёзная, настоящая вещь.

Тело само отлично помнило, что делать, а в голове вдруг проступили, словно высвеченные какой-то вспышкой, давно знакомые понятия. «Порта ди ферро стретта», «фальсо», «пунта имброкатта». «Поста ди донна», «мандритто тондо», «риверсо». Исторические европейские боевые искусства, HEMA, школа Дарди — никогда не думал, что это может понадобиться в реальной жизни.

Я опустил меч и повернулся к Шарлю.

— Ну как, что скажешь?

— Скажу, что ты по прежнему отлично управляешься со своей дедушкиной шпагой.

В этот момент в дверях появились двое. Приземистый, крепко сбитый мужчина, лет пятидесяти, с мощными руками и плечами кузнеца. В густых волосах и бороде просвечивала проседь. На открытом обветренном лице и во взгляде коричневых глаз отражалась смесь недоумения и радости. Второй была миниатюрная весьма миловидная девушка лет семнадцати или восемнадцати с огромными чёрными глазами, волосы были спрятаны под чепцом, или как оно там у них называется.

— Здравствуйте, господа, — поздоровался вошедший, — Слава господу, я вижу что все не так ужасно, как нам рассказали. Я думал что Бертран разбился и лежит сейчас при смерти. А он опять упражняется в фехтовании.

Шарль вскочил на ноги и изобразил галантный поклон:

— Здравствуйте, месье Мартель, и вы, мадемуазель Элиза. Должен вас предупредить — тело месье Бертрана в абсолютном порядке, но он полностью утратил память. Наивен как младенец, — он повернулся ко мне, — Поздоровайся же, деревенщина.

— Здравствуйте, месье Мартель, и вы, мадемуазель Элиза, — я пытался сообразить, что говорить дальше. По всей видимости это был тот самый Пьер Мартель, мой поручитель, чтобы это ни значило, — Я ужасно рад вас видеть, но совершенно не помню кто вы. Такие дела.

Девушка засмеялась:

— Надо же, Бертран, как вы неузнаваемо изменились! Откуда у вас этот модный выговор? Прямо как у этих господ из дворца.

Мужчина спросил что-то на незнакомом языке. Для моего уха это прозвучало как смесь вульгарной латыни и итальянского.

— Извините, месье Мартель, после того как я ударился головой, я перестал понимать все, кроме французского. Не понял ни одного слова из того, что вы только что сказали. Простите ещё раз.

Шарль упёр руки в бока, посмотрел на меня, наклонив голову вбок и произнёс:

— Может быть, Бертран, вы прошли посвящение? Ну, может быть вот так и становятся настоящими парижанами — надо как следует удариться головой — и готово дело, вы уже забыли свой родной варварский язык и изъясняетесь на изящнейшем парижском диалекте?