Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 8 – Ник Савельев

— Возможно, я был слишком глуп.

Стены лавки были обшиты тёмным дубом. Вдоль — стеллажи до потолка. На них, аккуратно отсортированные по сортам и цветам, были разложены рулоны самых разных тканей, от практичного фламандского сукна до итальянского бархата и французского шелка.

На массивном прилавке — учётные книги, образцы, весы для проверки плотности ткани. Рядом стоял громоздкий письменный прибор с дорогой чернильницей и перьями.

Лавка занимала большую часть первого этажа. За ней находились склад и дверь в ухоженный внутренний двор с одиноко растущим деревцем. Здесь же были хозяйственные помещения и кухня. На втором этаже размещались парадная гостиная, столовая и кабинет месье Мартеля. Третий этаж занимали две спальни — Мартеля и мадемуазель Элизы. На четвёртом этаже, под самой крышей, в маленьких помещениях с наклонными потолками были каморки для слуг, кладовки и прачечная.

Поскольку слуг не было, месье Мартель объяснил это какими-то срочными делами, одну из каморок отвели мне. Мою новую комнату, по сравнению с берлогой на улице де ла Арп, следовало бы назвать роскошной. Здесь были нормальная кровать, стул, стол у стены, небольшое окошко с плотными ставнями. Главное — отсутствовала та удушающая духота, пахло кедром и чистотой.

Здесь же, в прачечной, используя огромный жестяной таз и два больших кувшина с горячей водой, я как следует вымылся. Не знаю, что это было — опыт туристических походов, службы в армии, или просто трудного детства, но оказалось, что я прекрасно знаю, как можно отлично вымыться с помощью кружки воды и нескольких кусков чистой тряпки. Мыло оказалось неплохим и было похоже на хозяйственное, пенилось оно отлично. Второй кувшин я потратил на голову и свои «роскошные» волосы. На вопрос, что будет, если я их отрежу и побрею голову наголо, месье Мартель сказал что запрещает это делать, потому что меня будут принимать за беглого каторжника или больного бродягу из Отель-Дье. Что такое Отель-Дье, я уточнять не стал.

До того момента я почему-то боялся глядеть на себя в зеркало. В отражениях в окнах и лужах я видел высокого парня, но мне не хватало духу рассмотреть себя как следует. Возможно, я опасался увидеть дворянина-дегенерата с печатью многовекового вырождения. Теперь, приведя себя в порядок, я вздохнул поглубже и взглянул в маленькое зеркальце. У меня оказалась самая обычная внешность, такое лицо забывается через пять минут. Прямой нормальный нос, внимательные серые глаза, густые брови, волосы тёмно-каштановые, прямые, длинные по здешней моде. Черты слегка скруглённые. Ничего аристократического, никаких особых примет. Лицо провинциала из французской глубинки, типичный безобидный хороший парень. На верхней губе и подбородке — лёгкая юношеская щетина. Нужно было решить — побриться, или начать отращивать усы и бородку. Собственно всё. Не урод, не красавец. Одно я знал точно — для умного человека такая внешность не помеха, а подспорье.

Вскоре после того, как я привёл себя в порядок, явился доктор, некий Шарль Бушар, вызванный месье Мартелем. Я ожидал увидеть какого-нибудь чудаковатого Айболита в камзоле и парике, но доктор Бушар был полной противоположностью. Он был относительно молод, немногим более тридцати, и невероятно энергичен. Я все время ждал что он скажет что-то вроде «время — деньги». Он провёл осмотр, ощупывание и выстукивание моего бренного тела, затем заставил помочиться в какую-то колбу. Тщательно осмотрев содержимое на свет, доктор сделал предварительное заключение: