Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 25 – Лиса Хейл

— Их страх иррационален, – парировала она с холодной логикой. – Я – не их враг. Я – финальная стадия процесса, который они запускают. Без меня их работа не имеет завершения. Это симбиоз.

— О, да они просто мечтают о таком симбиозе! – закатил глаза Бальтазар. – Поверь мне, в мире много иррационального, и страх перед концом – его краеугольный камень. И он касается даже таких, как они.

— Тогда это их проблема, – пожала она плечами, и в её жесте была леденящая душу беззаботность. – Худшее, что может случиться – они откажутся.

— Худшее? – Бальтазар смотрел на неё, словно видел впервые. – Худшее, Мавт, это то, что твой «звонок друзьям» может стать тем самым спусковым крючком, который все и ждут. Собирая вас в одном месте, охотник может убить сразу четырёх зайцев! Ты сама создаёшь для них идеальную мишень!

— Ты боишься. Сейчас. Прямо сейчас ты испытываешь страх. Не за мир, а за себя. Потому что если мы соберёмся, твоя роль «тени» закончится. Ты боишься оказаться ненужным. Какой трогательный… человеческий страх.Но она его уже не слушала. Решение было принято. Оно казалось ей столь же очевидным, сколь безумным оно виделось ему. И тут её взгляд, холодный и пронзительный, задержался на нём. Она наклонила голову.

Её слова впились в него, как ледяные иглы. Она видела его насквозь. Она использовала его же уроки против него, и это было унизительно и страшно.

— Это не… – он попытался возразить, но она уже отвернулась.

— Где искать Войну, я знаю. С Голодом и Мором сложнее. Но есть универсальные гонцы.

Она подняла руку, и в ночной воздух, пропитанный гарью, словно из самих теней, с тихим шелестом начали слетаться вороны. Десятки, сотни. Они усаживались на обломки, на ржавые балки, на землю, уставившись на неё блестящими бусинами глаз. В культурах смертных они были вестниками между мирами. Для неё они были просто удобным инструментом связи, существующим на грани реальностей.

Не произнося ни слова, она отправила мысленный приказ. Найти. Призвать. Передать место и время. Стая с громким, зловещим карканьем взметнулась в небо и растворилась в темноте, словно чернильные кляксы, смытые дождём.

— Готово, – констатировала Мавт. – Осталось ждать. Встреча состоится через три часа. Позаботься о том, чтобы зал был готов. Бронь на имя «Авель». Чтобы нас никто не беспокоил.

Бальтазар открыл рот, чтобы возразить, что это невозможно, что никто не сможет организовать приватный ужин в одном из самых знаменитых ресторанов мира за три часа ночи по местному времени, но встретил её взгляд. В её бездонных глазах не было просьбы. Был приказ. И осознание того, что невозможное для смертных – всего лишь небольшая трудность для тех, кто знает, на каких струнах страсти и жадности сыграть.

— Ладно, – прошипел он. – Но счёт они оплачивают сами. И чаевые – тоже.Он тяжело вздохнул, доставая из внутреннего кармана пиджака изысканный, тонкий смартфон.

Пальцы Бальтазара затанцевали по экрану. Он не звонил. Он слал сообщения в тёмные чаты, на определённые номера, принадлежащие таким же, как он, теневым дельцам, чьи сети опутывали мир смертных. Он сыпал именами, намёками, цифрами на счетах и обещаниями. Он играл на страхе парижского маэстро перед скандалом, на жадности администратора, на долгах одного из членов совета директоров отеля. Это была грязная, быстрая, демоническая работа.