Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 26 – Лиса Хейл

Через двадцать минут он получил короткое подтверждение: «Salle Privée» будет ждать господина Авеля и его трёх гостей ровно в 3:00. Персонал будет предупреждён: не беспокоить, не заходить, не задавать вопросов. Стол будет накрыт по меню шефа.

— Готово, – буркнул он, пряча телефон. – Надеюсь, ты понимаешь, что это безумие.

Мавт не ответила. Она уже отходила на край плаца. Бальтазар смотрел, как из её спины, с едва слышным шелестом острейших лезвий, разворачиваются огромные, чёрные крылья. В этот миг он не видел Лиру. Он не видел даже Мавт. Он видел сам принцип конца. Абсолютную, безразличную красоту уничтожения. Она была ужасна. И она была прекрасна.

Она оттолкнулась от земли, и её тёмная фигура, не скрываемая больше плащом, рванула вверх, в сторону спящего города, оставив его одного среди руин и тишины, которую теперь охраняли лишь безликие жнецы, заканчивающие свою работу. Бальтазар понимал: игра только началась, и ставки в ней были выше, чем он когда-либо мог представить.

Очередной урок проходил в городской библиотеке. Бальтазар считал, что для изучения человечества нет лучше места, чем это хранилище их тщеславия, страхов и надежд, аккуратно расставленных по полкам в виде книг. Он развалился в глубоком кожаном кресле в углу читального зала, листая какой-то фолиант с гравюрами, изображавшими адские муки, и время от времени с одобрением хмыкал.

Лира сидела напротив, её поза была, как всегда, идеально прямой и неестественной. Она изучала людей – старика, дремавшего над газетой, студентку, лихорадочно конспектировавшую что-то, влюблённую парочку, перешёптывающуюся за стеллажом.

— Ну что, – тихо начал Бальтазар, откладывая книгу. – Мы прошли базовый набор: страх, гнев, их производные. Но люди – сложные зверьки. Их эмоциональный диапазон куда шире. Сегодня Урок шестой: семь универсальных эмоций по некоему Экману. Скучный учёный мужик, но кое-что он уловил верно.

Лира повернула к нему голову, её взгляд был готовым к приёму информации.

— Он утверждает, – продолжил Бальтазар, снисходительно растягивая слова, – что есть семь эмоций, которые все люди на планете выражают и распознают одинаково. Вне зависимости от того, в джунглях они родились или в мегаполисе. Своего рода… базовое программное обеспечение.

— И наконец, король и бог всего, Страх. О нём мы уже говорили. Расширенные зрачки, застывшая поза.Он поднял палец. – Радость. Самый простой для подделки и самый сложный для понимания. Внешне – улыбка, морщинки у глаз. Внутренне… сложный коктейль из удовлетворения, возбуждения, благополучия. Люди ищут её, как наркоманы. Готовы на всё, чтобы получить свою дозу. Полезная приманка. – Печаль. Опущенные уголки губ, потухший взгляд. Внутренне – ощущение потери, беспомощности. Прекрасный инструмент для манипуляции. Вызови печаль – и тебя будут жалеть, тебе будут помогать, тебе простят ошибки. – Гнев. Мы его уже разбирали. Сведённые брови, оскал. Внутренне – кипение и желание разрушить преграду. – Отвращение. Сморщенный нос, поджатые губы. Внутренне – реакция отторжения на что-то неприятное, будь то тухлая еда или моральная гниль. На этом можно сыграть, направив его на нужного человека или идею. – Презрение. Лёгкая, односторонняя ухмылка. Уголок рта приподнят. Самая ядовитая и холодная из эмоций. Она не горяча, как гнев. Она говорит: «Ты ниже меня. Ты ничего не стоишь». Разрушительнее любого крика. – Удивление. Широко раскрытые глаза, приоткрытый рот. Кратковременная реакция на новое. Полезно для создания нужного эффекта, чтобы перехватить инициативу.