Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 22 – Лиса Хейл

Перед ним стоял финал. И понимание этого придавило его всей тяжестью вечности, лишив дара речи и выбив из головы всю его обычную браваду. Это уже не были шуточки. Это был конец.

Её тело почти смирилось с ролью оболочки, а разум всё больше напоминал высокоточный механизм, поглощающий данные о человечестве. Уроки Бальтазара стали для неё единственным островком структуры в хаосе чужих чувств.

Сегодня они сидели на пустой трибуне заброшенного стадиона. Шёл дождь, и Бальтазар, кутаясь в своё изысканное пальто, ворчал что-то о «неподходящих условиях для педагогического процесса». Но место было выбрано не случайно. Напротив, за забором, шла ожесточённая драка двух соседей – из-за парковки, из-за ветки дерева, упавшей на забор, из-за чего-то ещё, абсолютно ничтожного.

— Ну, что скажешь? – Бальтазар кивнул в сторону кричащих и размахивающих руками мужчин. – Чувствуешь?

Лира смотрела на них с холодным любопытством энтомолога, наблюдающего за дерущимися жуками.

— Гнев, – констатировала она. – Примитивный, импульсивный. Их мысли путаются, в них много крови, шума. Они хотят причинить боль, но боятся последствий. Это… неэффективно.

— Браво! – Бальтазар похлопал в ладоши, но без обычного веселья. Сегодня он казался сосредоточенным, почти серьёзным. – Урок пятый: человеческий гнев. И да, ты права. Он редко бывает эффективен. Потому что человеческий гнев – это кипение крови, вспышка в мозгу, химический сбой. Ощущение, что твои границы нарушены, твоя справедливость попрана, твоё эго уязвлено. Это эмоция-авария. Они кричат, потому что не могут выразить себя иначе. Бьют, потому что слова иссякли. Это чувство – словно в тебе вскипает ядовитый котёл. Сначала идёт лёгкий пар обиды, потом пузыри раздражения, и наконец – мощный выброс кипящей ярости.

Один из соседей, красный от натуги, толкнул другого. Тот, поскользнувшись на мокром асфальте, грохнулся в лужу.

— Видишь? – продолжил Бальтазар. – Пик ярости. Мгновенная разрядка. А теперь посмотри – он уже не так зол. Появилась доза страха: «А что, если я его серьёзно травмировал?». Гнев человека почти всегда замешан на страхе. На уязвлённом эго, на чувстве беспомощности, на нарушенных границах. Это реакция раненого зверя. Люди в гневе становятся сильными, но глупыми. Они теряют контроль. И это делает их такими… управляемыми. Подобрав ключик к их гневу, можно заставить их сделать что угодно. Оскорби их семью, посягни на их собственность, высмей их убеждения – и ты получишь идеального, слепого мстителя.

Лира кивнула, занося данные в свою ментальную картотеку. Гнев: кратковременная, иррациональная, основана на страхе и уязвимости.

— Это похоже на страх, – заметила Лира. – Тоже инструмент управления.

— О, это инструмент куда более тонкий! Страх парализует. Гнев – мобилизует. Им можно не только управлять, но и… направлять. Указать им объект для их ярости, и они сами разнесут его в клочья, не задавая лишних вопросов.

— А теперь, просто для твоего общего развития, маленькое отступление. Чем гнев человека отличается от гнева, скажем так, высших сил.Он замолчал, давая ей усвоить информацию, а потом его ухмылка стала шире.

Лира наклонила голову, выражая интерес. Бальтазар обожал эти лирические отступления. По его лицу пробежала тень. Он смотрел на дождь, и в его глазах вспыхнули те самые золотистые искры, что выдавали в нём демоническую природу.