Книга Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных, страница 20 – Лиса Хейл

Лира переваривала эту информацию. Вся сложная механика мироздания, борьба света и тьмы, сводилась к этой простой, грязной бирже, где валютой был человеческий страх.

— Но… зачем мне это? – спросила она с прежним холодным недоумением, возвращаясь к исходному вопросу.

— Потому что однажды тебе может понадобиться не просто слиться с толпой, а что-то получить от конкретного человека, – терпеливо объяснил Бальтазар. – Или, что более вероятно, тебе придётся иметь дело не только с людьми. Кто знает, какие встречи тебе готовит будущее? Понимая механизм страха, ты сможешь предугадывать действия не только смертных, но и тех, кто на них охотится. Ты будешь понимать их мотивацию. А тот, кто понимает мотивацию противника, всегда на шаг впереди. Это оружие, которое нельзя потрогать, но которое может быть страшнее любого клинка. Особенно для таких, как мы.

Возвращаясь домой, Лира размышляла об уроке. Она смотрела на людей в метро – на уставшие, озабоченные лица – и теперь видела за ними не просто шум, а целую симфонию скрытых тревог, на которых паразитировали целые легионы существ из иных миров. Она была частью этой системы. Функцией. Но теперь, благодаря Бальтазару, она начинала понимать изнанку этого механизма.

Она была Смертью. И теперь она знала, что её царство – это не конец пути. Это всего лишь финальная точка в долгой игре, где главными фигурами были страх и те, кто умело им манипулировал.

Бальтазар выпалил свою тревожную весть, и в воздухе повисла тягучая, звенящая тишина, которую не в силах был нарушить даже отдалённый грохот войны. Он ждал реакции – шока, гнева, вопросов. Но не этого.

Мавт стояла неподвижно, её лицо, испещрённое тенями от далёких пожаров, оставалось бесстрастной маской. Лишь бездонные глаза, в которых отражались отсветы разрывов, казалось, впитывали информацию, перемалывая её в холодных глубинах её сознания.

— И? – прозвучал её ровный, лишённый каких-либо интонаций голос.

— «И»? – переспросил Бальтазар, и его собственная тревога на мгновение уступила место изумлению. – Мавт, ты поняла? За тобой охотятся! Кто-то знает, кто ты, и хочет тебя устранить!

— Это логично, – парировала она, и её взгляд скользнул по его лицу, изучая каждую морщинку беспокойства. – Если я – угроза, устранение угрозы – рациональный поступок. Меня удивляет другое. Ты. Ты обеспокоен.

Она сделала паузу, давая словам просочиться в его сознание.

— Ты, который учил меня, что страх и жадность – единственные двигатели разумных существ. Ты, полудемон, для которого понятия верности не должно существовать в принципе. Почему ты здесь? Почему ты не с теми, кто предлагает за мою голову «повышение»?

Бальтазар замер. Его рот приоткрылся для язвительного ответа, но слова застряли в горле. Он сам не мог дать себе чёткого ответа.

И тут она ухмыльнулась. Это был не тот жуткий оскал, что она показывала демону в школе, а нечто более тонкое, проницательное и от того – более пугающее.

— Ах, да, – прошептала она, и в её шёпоте прозвучала ледяная насмешка. – Ты же наполовину человек. И, кажется, твоя человеческая половина сделала тебя… сентиментальным. Ты всё ещё называешь себя моим учителем. Но роли давно поменялись, Бальтазар. Ты – моя пешка. Тебе, конечно, приятнее думать, что ты мой «друг». Это такая тёплая, человеческая иллюзия. Но ты сам научил меня разбивать иллюзии.