Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 45 – Анна Кэтрин Грин

— Но если вы не знаете его имени и наружности, каким же образом вы отыщете его? — Предоставьте это мне; как только я встречусь с ним и услышу его голос, один богач обеднеет, а один бедняга разбогатеет.

Эти фразы и очевидный интерес, с каким их слушали, на минуту остановили девушек, но теперь они не думали ни о чем другом, как о бедном мальчике, ожидавшем своего отца, и Поола сказала:

— Кто из вас отец хромого мальчика?..

Тотчас, прежде чем она успела закончить фразу, тот, который был повыше ростом и разглагольствовал, обернулся и приложил руку к сердцу с невольным движением.

— Он ушибся? — проговорил он, но тоном совсем не похожим на тот, которым женщина сказала эти же самые слова несколько минут назад.

Потом, видя, что он говорит с дамами, одна из которых необыкновенной красоты, снял шляпу с непринужденным движением, которое вместе с тем, что девушки слышали, обнаруживало в нем самого опасного из негодяев, человека образованного.

— Боюсь, что да, сэр, — отвечала Поола. — Он переходил через дорогу, и лошадь, быстро ехавшая, ударила его.

Она не имела мужества сказать, что это была ее лошадь, при виде бледности и испуга, овладевшего отцом при этих словах.

— Где он? — вскричал он. — Где мой бедный мальчик?

Он бросился к ступеням, держа шляпу в руке, его длинные нечесаные волосы развевались, и весь вид выражал величайший испуг.

— У дороги, — закричала Поола, видя, что ей невозможно догнать его.

— Очень он ушибся? — спросил голос возле них.

Они обернулись; это говорил низенький толстый человек, имевший со своим товарищем вышеприведенный разговор.

— Мы надеемся, что не очень, — ответила Сисилия, — он получил удар в руку и очень страдает, но мы думаем, что опасного нет ничего.

Они поспешили выйти из прохода и нашли отца, сидящего на траве. Он держал мальчика на руках. Взгляд на лицо этого человека, тронул их в эту минуту. Как ни был он дурен — он все-таки нежно любит своего сына, и любовь, как бы она ни выражалась, в каком бы виде ни являлась, вещь священная и прекрасная и облагораживает всякое существо, испытывающее ее.

— Сильный был ушиб, папа, — сорвалось с бледных губ ребенка, когда дрожащая рука отца ощупывала его руку.

— Но мальчик выдержит.

Очевидно, отец называл его обыкновенно «мальчиком».

— Кости не сломаны, — сказал отец…

Он не закончил, потому что рука в изящной перчатке дотронулась до его рукава, и голос воскликнул:

— Деньги не могут искупить мою вину, но, пожалуйста, примите. И Поола сунула ему в руку кошелек. Он жадно схватил его, но, когда она попросила его сказать, где он живет, чтобы они могли узнать о здоровье мальчика, он покачал головой.

— Жилище летучих мышей и шакалов не для дам, — сказал он.

Потом, взглянув на ее жалобное личико, наклонившееся над мальчиком, он, может быть, вспомнил то время, когда имел право стоять рядом с прелестными женщинами, и, почтительно понизив голос, спросил имя Поолы. Она сказала, и он, по-видимому, запомнил его, потом, когда обе девушки стали садиться на лошадей, он встал и унес мальчика на руках. Когда они исчезли на повороте тропинки, они приметили высокую, мрачную фигуру, поднявшуюся с отдаленной скамейки; она посмотрела ему вслед с насмешкой на лице и плотнее закуталась в длинный черный плащ. Это была та самая женщина, которая недавно так испугала их.