Книга Ключи от бездны, страница 87 – Алексей Биргер

— Который меня спас, — кивнул Высик. — Не только он, конечно, — но все же свою роль сыграл.

— Эх, найти бы этого… — Шалый своими могучими руками согнул вилку, попавшуюся под горячую руку.

— Найдем, не волнуйтесь. Не в доносе сейчас дело. Есть проблемы посерьезнее.

— Какие?

— Да этот треклятый кубик урана! Что мне он на глаза не попадался, факт. Значит, у кого он? У бандитов? А если у них нет? Не найдется этот кубик — меня снова сцапают и уж больше не выпустят. Не наверняка, конечно, но…. Сами понимаете. Они из-за этого кубика рвут и мечут.

— В кукле он не мог этот кубик спрятать? — сразу спросил Казбек.

— Нет, — ответил Высик. — Мне самому первым делом в голову пришло, что он мог куклу таскать с собой, потому что использовал как тайник, и я ее тщательно осмотрел и прощупал. Кое-что интересное нашел, но не в том смысле, что в кукле что-то спрятано. И еще. Уран — он, оказывается, тяжеленный, дьявол. Намного тяжелее свинца. Если бы этот кубик находился в кукле, у нее или голова перевешивала бы, или туловище — в общем, было бы заметно, что в ней есть какая-то тяжесть. Но и это еще не самое главное и не самое поганое…

— Да? — в один голос спросили Казбек и Шалый.

Высик какое-то время размышлял.

— Что-то еще у них на уме, — сказал он наконец. — Какую-то пакость они для меня задумали — по всему видно. Просто так не отпускают, даже если я по раскладу не только не виноват, но и нужный на время. Ну хорошо, и донос, и то, что этот Лампадов, которого я грохнул, оказался предателем и действовал в своих предательских интересах — все это очки мне в плюс. Но за один мой звонок в Щербаков меня не должны были отпускать! Что-то резко переменилось, пока я был в камере, стоял под этим поганым светом. И решили они использовать меня по-другому, не так, как планировали сначала, а так, как подсказала изменившаяся ситуация. Что ситуация изменилась, показывает хотя бы то, как ловко они заглотали мою наживку насчет Лампадова — что он, мол, и две недели назад был в районе и разведывал насчет составов. Выходит, им срочно надо уцепиться за какие-то факты, которые их самих полностью обелили бы…

Высик вздохнул.

— И все равно, говорю, по всему получается, они для меня замышляют какую-то крупную пакость. Хотят сделать из меня козла отпущения, причем за что-то очень неожиданное, когда я банду разгромлю. С какой-то неожиданной стороны меня подставить… Потому и отпустили, чтобы затем, когда я буду отыгранной картой, вернее навесить на меня всякие грехи и сделать ответственным за все… Но за что? Ума не приложу. Коли их не волнует звонок в Щербаков, то что их может волновать? Что поставят мне в вину как тягчайшее преступление, за которое полагается расстрел? А?

На этот вопрос Высик, естественно, ответа не получил. После паузы он продолжил.

— И вижу я единственный способ это разузнать, чтобы потом сообразить, как мне вывернуться из-под неведомого удара, который они, гады, для меня приготовили. Кто-то из вас должен отправиться в Ленинград к Розе Хорватовой, дочке убитого на пустыре, и потолковать с ней. Лучше тебе поехать, Шалый, ты имеешь к женщинам подход. И на все про все будет у тебя три дня. Максимум, четыре. И это еще учитывая, что по пути тебе надо будет в Щербаков заехать.

— А там что мне делать? — спросил Шалый.