Книга Ключи от бездны, страница 120 – Алексей Биргер

Это отвлечение тем более пришлось Буравникову в пору, что три дня после первого блестящего озарения были днями неудач. Возникали непредвиденные сложности, одно не сходилось с другим. Впрочем, так всегда и бывает. Главное — Буравников не упускал путеводную нить, держался за нее.

Чтобы немного развеяться, он — сделал паузу, и в тот момент, когда возле его участка затормозил автомобиль знакомого ему полковника Алексеева, сидел на летней веранде, набивая разом с десяток папирос — чтобы потом, не отвлекаясь на это занятие, погрузиться в чтение Державина, которое всегда его успокаивало. Многие стихи Державина он знал наизусть, но любил медленно и вдумчиво следить глазами за движением знакомых строчек на бумаге, иногда любуясь их графикой. Буквы выстраивались так, что из колонок стихов начинали проступать изящные рисунки. Буравников задумывался порой, почему у хороших, настоящих поэтов стихи и на глаз выглядят красиво — будто красота ритма и звука и красота переплетения достаточно условных значков, называемых буквами и знаками препинания, связаны сильнее, чем принято полагать…

— Добрый день, Егор Максимович, — приветствовал он полковника. — С чем пожаловали?

— С проблемами, Юрий Михайлович. Как всегда, с проблемами. Не слышали, как часа три назад в поселке шандарахнуло?

— Что-то донеслось… И что это было?

— Бандиты взорвали свой дом, в котором мы собирались брать всю их банду.

— Вместе с собой взорвали?

— В том-то и дело, что нет… А у нас там кое-что пропало.

— Насколько я понимаю, это связано с убийством Хорватова, иначе зачем вам в это вмешиваться? — уточнил Буравников.

— Верно. И еще — со смертью такого Петра Клепикова. Впрочем, вам это имя ничего не скажет, если только Хорватов его не упоминал.

— Не упоминал, — ответил Буравников.

— Точно? — Полковник попробовал просверлить Буравникова взглядом.

— Бросьте, Егор Максимович! — рассмеялся Буравников. — Со мной такие штучки не пройдут. Рассказывайте толком, что произошло?

— А не пытался ли он вас расспрашивать насчет… Ну, например, насчет мысли на расстоянии, или насчет изменений работы мозга, в котором биохимия так или иначе изменена… Словом, по вашей тематике?

— Нет, не пытался. Все, о чем он с нами говорил, мы изложили в письменном виде, и вам это отлично известно.

— Зачем же тогда вам понадобилась полная библиография про людей с особыми способностями? И сразу после встречи с Хорватовым, а?

— У меня есть свои задумки, — спокойно сказал академик. - А вы лучше расскажите, в чем суть возникшей проблемы. Не представляя себе этой сути, я все равно не смогу ответить на ваши вопросы.

— Хорошо. — Полковник открыл свой планшет. — Трудно с вами, с учеными… Учтите, документы строго секретные. Я не беру с вас подписку о неразглашении, потому что вы уже тысячу раз ее давали, но обсуждать эти документы нельзя даже с теми, кто, подобно вам, посвящен в проект. С тем же академиком Слипченко, например.

— Я понял, — кивнул Буравников.

Он взял у полковника папку с документами — папку, выглядевшую непрезентабельно, потрепанную и потертую, уселся за стол на веранде, развязал тесемки и стал читать, листок за листком.

Полковник молча ждал.

После очередного документа Буравников прервался, чтобы закурить одну из своих духовитых папирос, поглядел на ясное, голубое как никогда небо, потом опять опустил глаза к бумагам.