Книга Оккультриелтор, страница 102 – Цзян Тай-Юй

В ту секунду меня переполнила злоба.

— Не шали!

Я услышал голос Паиньки.

Сколько бы раз потом ни всплывал в памяти этот момент, у меня в сердце неизменно возникало чувство нежной благодарности, благодарности за спасение в последний миг.

Маленький призрак набросился прямо на отвратительную ногу Мертвеца Тала, вцепился в нее и повис в воздухе. Меньше секунды, но мне хватило – я, как шарик, покатился в сторону: я катился и катился, пока не натолкнулся на деревянную палету, острая кромка которой впилась мне в щеку прямо у уха.

— Не шали!

Паинька повернул голову, глядя мне в лицо.

Подбежала Бу и уперлась большим пальцем в лоб Мертвеца Тала.

Он издал истошный рев, опустил ногу, а Паинька, насколько я мог видеть, еще дергал шеей, не отводя от меня взгляд.

А потом его вдавило в землю, как перед этим Фэй Луна.

И разорвало.

Фэй Луна разорвало, и Паиньку тоже разорвало на части.

Бу все еще держала большой палец у лба Мертвеца Тала, и вдруг я услышал звук падающих капель.

Мертвец Тала начал как бы таять, превращаясь в стекающую воду. В полутьме я не мог разглядеть, какого она цвета, и запаха не различил. Мертвец продолжал медленно топтаться на месте, превращаясь под нажимом Бу в лужу, и это был его конец.

Бу чуть не шлепнулась наземь, но тут подбежал Толстый Чу и поддержал ее.

Я продолжал смотреть туда, где только что был Паинька, смотрел не отрывая глаз.

— Паинька исчез, – проговорил я.

Паинька исчез под дождем.

Фэй Луна тоже не стало.

Обессиленный, я обмяк.

Бу освободилась от Толстого Чу и подошла ко мне.

Наклонилась.

Дала мне пощечину.

Ши-чун рассказал мне, что произошло потом.

После того как Бу влепила мне пощечину, я не удержался и рухнул на пол. И отключился прежде, чем приехала скорая и полиция. Я так и не понял, чем заслужил эту пощечину: то ли Бу хотела привести меня в чувство, то ли наказала за то, что я действовал, не считаясь с ней, а потом из-за меня все оказались в опасности. Да и не важно.

Пока я лежал на больничной койке, Ши-чун сказал мне, что Бу на самом деле не сердилась, но просил меня заглянуть к ней после выписки и извиниться. Случившееся было из ряда вон, и ей в конце концов пришлось всех вызволять, а потому она имеет полное право сердиться. Я спросил Ши-чуна, что же произошло потом и разделались ли мы с Мертвецом Тала?

По словам Ши-чуна, полиция приехала быстро, и про Мертвеца больше речи не шло. А Бу позже рассказала, что Мертвеца Тала кто-то вызвал. Видимо, та тень, за которой Ши-чун и погнался, но она скрылась – только шапка осталась.

Ши-чун хотел показать мне эту шапку, но я отмахнулся. Не было желания ее рассматривать.

Мертвец Тала исчез, и Бу подтвердила это трижды, провела на месте простой ритуал очищения, и на этом все. Почти все. Вот только…

Он запнулся, стал бормотать что-то невнятное, потом вздохнул, мол, сам все пойму, когда увижу Бу. Единственным, кто вышел из передряги здоровым, был Толстый Чу. Ши-чун пролежал в больнице ночь, а этот толстяк, шмат свиной, хотел тоже остаться на больничной койке, но медсестры выставили его за дверь.

Я легко отделался: обезвоживание, легкое повреждение поперечно-полосатой мышечной ткани, кровоподтеки в нижней части спины, неглубокие открытые раны, а еще сотрясение мозга, из-за которого меня и оставили в больнице на несколько дней под наблюдением врачей.