Книга Недоброе имя, страница 42 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

Тимофей задумался. Мне нравилась в нем эта черта. Он никогда не говорил ничего, предварительно не обдумав. Рассудительный парень. И въедливый. Хороший юрист из него получится. И хороший судья. Если он, конечно, захочет пойти по этому пути.

— Елена Сергеевна, Фемида слепа. И это, как нас учат еще на первом курсе юридического института, выражает ключевой принцип справедливого суда. И это не физическая незрячесть, а именно нравственно-правовой символ, раз уж вы заговорили о нравственности и этической стороне вопроса. Суд не смотрит ни на статус, ни на богатство, ни на род, ни на внешность, ни на личные связи. И на возраст не смотрит. Какая разница, пенсионерка наносила оскорбления или не пенсионерка. Если человек нарушает закон, то он должен за это ответить. Иногда это неприятно. Но судья учитывает только доказательства и нормы права, а не эмоции и симпатии.

— Ты мне еще про неподкупность расскажи, – я улыбнулась, но невесело. – Никаких симпатий у меня стороны этого процесса не вызывают. И Соловьев тоже. Вот и все. На моем решении это действительно не сказывается, но это не значит, что мне не может быть неприятно по итогу.

— А мне кажется, что вы просто не можете не думать о том, что будете делать, когда Константин вычислит вашего интернет-обидчика, – сказал Тимофей, и я даже вздрогнула, в очередной раз поразившись его врожденной чуткости. – Вот вы наказали старую бабку, которая не сдержала эмоций против бывшего зятя всего-навсего в семейном чате. Сколько там человек? Десять?

— Двенадцать.

— Ну вот. А в «телеге» миллионы подписчиков, и все они читают какой-то бред про вас, высосанный из пальца и не имеющий ни малейших доказательств. А вы, в отличие от нашего истца Соловьева, даже в суд подать не можете, чтобы рассчитывать на слепоту и беспристрастность Фемиды. В данном вопросе ее завязанные глаза не дают ей даже посмотреть в нужную сторону.

Что ж, рассматривая дело Соловьева, я действительно об этом думала. Прав Барышев. Ох как прав. Даже если Костя найдет заказчика, стоящего за гнусными публикациями, далеко не факт, что я смогу подать на него в суд, выиграю дело и получу компенсацию. И речь не о деньгах, конечно. О моральной компенсации за ущерб репутации и нервам. Моим и моих близких. Разумеется, Виталий впал в ярость, когда обо всем узнал. Несколько дней мне удавалось держать случившееся в секрете от него, потому что он улетел во Владивосток, однако к концу недели вернулся, и скрывать от него мое удрученное состояние стало невозможно.

Миронов всегда читал меня словно открытую книгу, а потому пришлось ему обо всем рассказать. Мой любимый муж – бизнесмен, а потому сохраняет ясность мышления в любых, даже самых критических ситуациях. Первая реакция у него, конечно, всегда бурная, но, успокоившись, он принимался деловито рассуждать о том, что необходимо предпринять.

Я рассказала о том, что уже удалось сделать и узнать Косте. Но Виталий пообещал, что все проверит еще раз, уже по своим бизнес-каналам, которые зачастую пересекаются с силовыми, но все-таки работают чуть иначе. Знаете расхожую фразу, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом? Так вот Виталий перефразировал ее, уверяя, что деньгами и угрозами можно добиться гораздо больше, чем просто угрозами.