Книга Недоброе имя, страница 43 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

Прошло уже несколько дней, но ситуация не изменилась. Миронову тоже не удалось ни на шаг продвинуться в расследовании, кто стоит за каналом «НКВД-КГБ», а главное, что этому неуловимому человеку нужно от меня, судьи Таганского районного суда Елены Сергеевны Кузнецовой.

И вот сегодня я пришла домой после рабочего дня, ощущая на душе какой-то липкий мутный осадок, который за дорогу так и не развеялся. Виталий был уже дома. Вернулся пораньше и даже успел отпустить няню. В прихожую он вышел встречать меня с Мишкой на руках.

— А вот и наша мама пришла, – провозгласил он. – А это значит что? Это значит, что мы сейчас будем ужинать.

— Да, сейчас, я быстро приготовлю, – сказала я чуть виновато.

Эта вина за то, что мой муж, возвращаясь с работы, не находит дома ни приготовленного ужина, ни веселой, порхающей и не замученной работой жены, не проходила, периодически обостряясь. Особенно в те моменты, когда я уставала сверх меры или была расстроена, вот как сейчас.

Я расцеловала мужа и сына, переоделась, умылась, постаравшись выбросить из головы плохие мысли. Мои мужчины заслуживали, чтобы я приносила им только хорошее свое настроение, быстро приготовила ужин, накрыла на стол и позвала их, играющих в детской в ожидании вкусной еды. Мои Мироновы любят вкусно поесть.

— Виталий, Мишенька, идите к столу.

Мишка действительно прибежал, топая босыми ножками. Он предпочитал ходить дома босиком, что в нашей квартире с ее подогретыми полами это было нестрашно. Пусть ходит, если ему так больше нравится. А вот Виталий почему-то задерживался. Я подождала и пошла его искать. Муж нашелся в кабинете, где сидел за своим рабочим столом и с непроницаемым лицом смотрел на экран компьютера.

— Что-то случилось? – спросила я тревожно. – В мире? В бизнесе? С кем-то из наших?

Виталий перевел на меня больной и какой-то растерянный взгляд. Это было так необычно, что я тут же испугалась по-настоящему. Виталий Миронов никогда на моей памяти не выглядел растерянным.

— Случилось, – сказал он. – Посмотри, что этот негодяй написал.

Я подошла ближе и посмотрела на экран. Там был открыт телеграм-канал «НКВД-КГБ», и я тут же испытала огромное облегчение. Все живы, все здоровы, все целы, дело всего-навсего в очередном пасквиле. Я начала читать, не веря собственным глазам. Публикация была опять посвящена мне, что и неудивительно, судя по реакции Виталия, и ее неведомый мне автор утверждал, что почти два года назад судья Кузнецова, то есть я, была беременна двойней.

Одного ребенка, сына Мишку, того самого, который вслед за мной пришлепал из кухни в кабинет отца и теперь стоял рядом, дергая меня на домашние брюки, я забрала из клиники «Райский плод». А вот второго ребенка – девочку – оставила для усыновления. Такова была плата, благодаря которой я сумела выпутаться из кабального договора на суррогатное материнство, подписанного мной по глупости.

Что за бред? Я задала вопрос, невольно сорвавшийся с моих губ, и перевела взгляд на мертвое, практически неподвижное лицо Миронова. Тут до меня дошло, что он поверил во всю эту чушь.

— Виталий, ты что? Ты решил, что это правда?

Он сморгнул, и его лицо приобрело нормальное выражение, перестав пугать меня своей неподвижностью.

— А ты уверена, что нет?

Я хотела сказать, что по всем результатам УЗИ, которые я делала во время поздней беременности неоднократно, у меня был один ребенок, тот самый, что сейчас терся о наши штанины и голосом выражал требование наконец-то его накормить, однако вспомнила, что практически всю мою беременность Виталий провел на Южном полюсе, ничего не зная о ней, и появился в Москве, когда я уже родила и нас с Мишкой выписывали из роддома. Ну да, если бы я хотела скрыть от него неприглядную историю с рожденной и оставленной в роддоме дочерью, то вполне имела возможность это сделать.