Книга Накануне измены, страница 61 – Анна Томченко

Остановилась, упёрлась лбом в руль и завыла как собака, которую пнули, точнее её сначала приласкали, обогрели, показали, какой может быть настоящая любовь, а потом пнули. Внезапно и от этого ещё более обидно.

Я понимала, что мы разведёмся, я все это понимала головой, но я не думала, что это произойдёт так.

Одно слово, которое поставит точку.

Я скулила, прижимаясь лбом к рулю. Всхлипы раздавались на весь салон, и спустя пару минут у меня даже окна запотели изнутри.

Я не думала, что это будет так.

Я думала мы будем ещё кричать. Мы возненавидим друг друга к моменту, когда мы разойдёмся, но я не думала, что это будет так.

Тихо, безэмоционально, как будто не было стольких лет брака. Как будто не было нас с ним.

У любой любви есть цена. Моя была в том, что, любя своего мужа, я никогда бы не стала матерью. И в моменты, когда Ваня крепко прижимал меня к себе в больнице, когда я всем телом ощущала грохот его сердца, я была готова заплатить эту цену, потом приходила в себя, качала головой, задыхалась от беспомощности.

И рациональной частью себя убеждала, что нет, я не готова платить такую цену. Потому что она приемлемой может казаться только сейчас, а через десять лет за то, что я не родила ребёнка, я возненавижу Ваню. А потом у меня останется всего несколько лет для того, чтобы забеременеть, а я уже не смогу этого сделать. У меня уже есть какие-то проблемы, о которых я ещё не догадываюсь, а через десять лет их станет намного больше и мой резерв, моя возможность к беременности, она с каждым годом будет снижаться.

Я закусывала губы, обнимала себя руками, прижималась лбом к рулю и не могла сдвинуться с места.

Я не могла завести машину, чтобы поехать на маленькую съёмную квартиру, которая была несколькими остановками ниже.

И только спустя через час слез, разговоров самой с собой, убеждений я протёрла окно. Посмотрела на начавший середь город.

И все-таки завела машину.

Съемная.

Небольшая. В панельке.

Не было времени долго выбирать, я же хотела быстрее уехать, а сейчас смотрела на тяжелую железную дверь и боялась повернуть ключ, слишком все быстро, как будто вместо нас решения принимали свыше и мы простыми марионетками следовали выбору.

Глупости.

Это от заложенного от слез носа мне не хватало кислорода и начиналась гипоксия. Однозначно.

Я все же прошла в коридор, ударила по выключателю и задержала дыхание.

Все чужое. Не мое. Не родное.

Я даже не представляла, что в чужих стенах, с чужой мебелью, с чужими, незнакомыми мне запахами меня может настолько сильно размотать, что я буду не в состоянии даже встать с дивана и заказать себе ужин.

Я просто лежала, выла, скулила, глаза были красными от слез.

Закусывала губы я почти до крови, чтобы ощущать, что мне больно физически, что органы чувств еще работают, а не все затопило моральными страданиями.

Закономерный финал нашего с ним брака оказался в пустой съёмной квартире, которая отталкивала меня, пугала, не давала мне забыться неглубоким тревожным сном.

И поэтому утром, когда солнце только вышло из за горизонта, я стояла на маленькой кухне, которая имела вход из гостиной, а не из коридора.

Я стояла, упиралась коленками в невозможно низкий подоконник, смотрела на пустой город в дымке тумана и не могла даже понять, что мне надлежало сделать следующим.