Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 113 – Виктория Рогозина

В один из таких вечеров Авария откинулась на спинку кресла, позволяя себе короткую передышку после очередного объёмного перевода, и Коржик тут же, словно только этого и ждал, запрыгнул к ней на колени, уютно устроившись, свернувшись клубком.

Она машинально провела рукой по его тёплой шерсти, медленно, почти рассеянно, ощущая, как под ладонью подрагивает его довольное мурлыканье.

По вечерам она всё чаще читала, смотрела видео. Искала… ответы, которых, по сути, не существовало. О личной жизни Демида не писали ничего — серьёзные издания держали дистанцию, публикуя лишь факты, достижения, проекты, анализируя его как фигуру, как явление, как человека, который уже при жизни стал чем-то вроде легенды. А жёлтые статьи… она даже не открывала. Не хотела, не могла. Ей было достаточно того, что она уже знала. Демид Гордеев. Имя, за которым стояли технологии, меняющие жизни людей, разработки, о которых говорили с восхищением, проекты, о которых писали как о будущем. И человек, который… сидел с ней на кухне, пил чай, гладил Коржика и говорил, что скучал.

Авария медленно закрыла глаза, позволяя этой мысли развернуться внутри, и в груди болезненно сжалось, так сильно, что стало трудно дышать. Больно. Слишком больно, чтобы делать вид, что всё в порядке. И всё же, как бы она ни старалась выстроить внутри себя холодную, логичную стену, за которой можно было бы спрятаться от этих чувств, Авария не могла не признать — с Демидом ей было хорошо. Не просто спокойно, не просто интересно, а по-настоящему хорошо — так, как не было ни с кем и никогда раньше. Он ведь… не играл роль. Или ей только казалось, что не играл.

Он переехал к ней — в её маленькую, тесную однокомнатную квартиру, где даже развернуться порой было сложно, где старый диван скрипел при каждом движении, а кухня была настолько крохотной, что им приходилось уступать друг другу пространство почти танцуя… и ни разу не показал, что ему это в тягость.

Он подружился с Коржиком. Не просто терпел — именно подружился, позволял этому рыжему нахалу хозяйничать, воровать внимание, устраиваться у него на коленях, и даже разговаривал с ним, как с равным. И это… было настоящим. Или она просто хотела в это верить⁈

Мысль обожгла так резко, что Авария вскочила, словно от удара, всё ещё прижимая к себе Коржика, и почти бессознательно шагнула к кровати, опускаясь на неё, утыкаясь лицом в тёплую шерсть, сжимая кота крепче, чем следовало.

— Мне больно… — сорвалось почти беззвучно, будто она и сама не поняла, сказала ли это вслух.

Эмоции накрыли резко, тяжело, без предупреждения — так, как накрывают волны, не давая вдохнуть.

Коржик недовольно заёрзал, засучил лапами, возмущённо фыркнул, требуя свободы, и Авария, спохватившись, разжала руки, позволяя ему вывернуться. Кот дернул ухом, будто выражая своё недовольство, спрыгнул с кровати, но не ушёл — напротив, деловито направился к компьютерному столу, схватил в зубы свой плед, который давно стал его маленькой личной гордостью, и, смешно перебирая лапами, потащил его обратно. Забравшись на кровать, он тут же устроился рядом, мял плед передними лапами, громко мурлыча, словно стараясь заполнить этим звуком всё пространство, вытеснить из него тревогу.

Авария повернула голову, глядя на него, и тихо, почти шёпотом спросила: