Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 114 – Виктория Рогозина

— Как ты думаешь… он сказал правду?

Коржик, конечно, не ответил. Он лишь довольно прищурился, продолжая мурлыкать, и на секунду посмотрел на неё тем самым своим спокойным, тёплым взглядом, в котором, как ей иногда казалось, было больше понимания, чем в словах людей.

С тех пор как Демид ушёл, кот странно изменился — иногда по вечерам он вдруг срывался с места, бежал к окну и долго сидел там, глядя вниз, будто выискивая знакомую машину, знакомый силуэт, тот самый момент, когда дверь подъезда откроется и всё станет как раньше.

Вот и сейчас он мял плед, словно успокаивая не только себя, но и её. Авария тяжело вздохнула, прикрывая глаза, и в памяти вдруг всплыло то самое начало — пицца, случайный заказ, номер телефона, который оказался у него… Роковая случайность? Она чуть горько усмехнулась про себя. Но ведь… случайности не случайны. Эта мысль была слишком сложной, слишком болезненной, чтобы развивать её дальше.

Усталость, накопившаяся за эти дни, наконец взяла своё. Сознание медленно поплыло, унося её в тревожный, неровный сон, в котором обрывками мелькали знакомые образы — его голос, его руки, его взгляд… и та самая дверь, которая закрылась слишком громко.

Гордеев никогда ещё не чувствовал себя настолько паршиво — это ощущение не имело чёткой формы, не поддавалось логическому разбору, не укладывалось в привычные схемы, в которых он привык держать под контролем всё, что происходило в его жизни, и оттого раздражало ещё сильнее, разъедая изнутри медленно, но неотвратимо. Раздражение стало почти постоянным фоном. Оно проскальзывало в голосе, в резких, обрубленных фразах, в холодных взглядах, которыми он одаривал подчинённых, и, конечно, это не могло не сказаться на работе — той самой области, где он всегда был безупречен. Сотрудники чувствовали это. Боялись, ошибались чаще. А он… не прощал. Легко, почти без раздумий, подписывал приказы об увольнении тех, кого ещё недавно пытался удержать, мотивировать, вытянуть, потому что раньше видел в людях потенциал, а теперь — только раздражающий фактор. На их место приходили новые. Компетентные, амбициозные. И работа, как ни странно, действительно шла в гору. Проекты двигались, показатели росли. Компания функционировала безупречно, словно отлаженный механизм. Да, пожалуй, это было единственное, в чём он действительно преуспел. Единственное, что не давало трещин. Но его ли это был успех?

Мысль всплыла внезапно, неприятно, будто заноза под кожей, и Демид на секунду замер, уставившись в огромный монитор стационарного компьютера, на котором мелькали цифры, графики, отчёты — всё то, что раньше давало ощущение контроля и уверенности. Богатые родители, престижное образование, стартовый капитал, связи. Возможности, которые у него были с самого начала.

И он вдруг с пугающей ясностью осознал, что за всей этой безупречной картиной успеха его самого… как будто не было. Его никогда не воспринимали как человека. Только как ресурс, как выгодную инвестицию, как имя, за которым стоят деньги, влияние, перспективы. И даже те, кто пытался приблизиться, делали это не к нему — к тому, что он олицетворял.

Пожалуй… лишь Антон. Антон всегда смотрел иначе. Но они потому и были друзьями, потому что знали друг друга слишком давно, ещё до всего этого.