Книга Развод. Статус: Свободна, страница 41 – Альма Смит

Когда я сообщила детям, что иду ужинать с Никитой, Мишка спросил:

— Это свидание?

— Да. Похоже на то.

— А ты наденешь красивое платье?

— Надену.

Он обдумал это и выдал: — Нормально. Он хороший. Только, мам… если вы будете целоваться, я не хочу этого видеть.

Я рассмеялась, обняла его. — Обещаю, без показательных выступлений.

Среда. Я надела то самое темно-синее платье, которое покупала когда-то для его корпоративов и потом ненавидела. Сейчас оно сидело иначе — свободнее, как будто сбросив груз, я стала иначе держать плечи. Накрасилась, сделала лёгкую укладку на своих коротких волосах. В зеркале смотрела на меня женщина, которую я почти не узнавала. Спокойная. С мягкими морщинками у глаз, но и с мягким светом в самих глазах.

Никита ждал у ресторана. Увидев меня, он замер на секунду, потом улыбнулся такой теплой, искренней улыбкой, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Выглядишь… невероятно, — сказал он просто, без пафоса.

— Спасибо. Ты тоже.

Ужин прошел без единой неловкой паузы. Мы говорили обо всем и ни о чем. Он рассказал про свою первую работу, про то, как провалил первый проект и месяц ходил как в воду опущенный. Я рассказала про свой первый дизайнерский заказ, когда я перепугала клиента кислотными цветами. Мы смеялись. Он не избегал тем прошлого, но и не копался в них. Говорил о своей бывшей жене без горечи — мол, не сошлись характерами, остались в хороших отношениях ради детей.

— А ты? — осторожно спросил он, держа бокал с вином. — Чувствуешь, что закрываешь один большой том?

— Чувствую, что пишу новый. С чистого листа. И это страшно. Но впервые за долгое время — интересно.

Когда мы вышли из ресторана, было уже поздно. Он проводил меня до машины.

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала я, поворачиваясь к нему.

— Это тебе спасибо.

Он сделал небольшой шаг вперед, и я поняла, что он хочет поцеловать меня. И я поняла, что хочу этого сама. Не из благодарности, не от одиночества. Просто потому что он — он, а я — я, и здесь, сейчас, между нами нет никого и ничего.

Поцелуй был нежным, осторожным, как пробный камень. И абсолютно правильным. Когда мы оторвались, он прижал лоб к моему лбу.

— Я не буду торопить. У нас есть время.

— Да, — выдохнула я. — У нас есть время.

Дома дети уже спали у Марины. Я сняла платье, умылась, и только тогда позволила себе проанализировать вечер. Не было трепета первой любви. Было глубокое, спокойное чувство… безопасности. И уважения. Он видел меня — со всеми моими багажами, войнами и победами — и не пугался. И я видела его. Без иллюзий, но с надеждой.

Я подошла к окну, за которым спал мой старый двор. Скоро новый дом. Новые стены, которые не будут помнить ни ссор, ни слез. Только наши с детьми голоса, наши новые воспоминания. И, возможно, иногда — его голос. Его смех.

Путь не закончился. Впереди еще переезд, раздел денег от продажи, вечные споры с Рустамом. Но впервые я шла по этому пути не с опущенной головой, а с прямым позвоночником. И не одна. Рядом были мои дети. И теперь, осторожно, бережно, в наше пространство входил еще один человек. Не чтобы заполнить пустоту. А чтобы разделить с нами жизнь, которая наконец-то становилась нашей собственной.

Ключ повернулся в замке с мягким щелчком, который прозвучал громче любого хлопка дверью в старой квартире. Я толкнула дверь, и нас встретил запах свежей краски, чистого пола и пустоты, которая была не зловещей, а полной promise. Обещания.