Книга Фиктивный брак. Контракт на год, страница 26 – Альма Смит

Она задумалась, вращая чашку в руках.

— Путешествовала. Наверное. Одна. С одним рюкзаком. Без расписания. Без целей. Просто ехала бы и смотрела на мир. — Она произнесла это так тихо и с такой тоской, что ему стало её безумно жаль.

— А потом? — не унимался он.

— А потом… — она вздохнула.

— Потом всё равно начала бы всё просчитывать. Это моя природа. Я не умею иначе. Расслабленность — это роскошь, которую я не могу себе позволить.

— Может, когда-нибудь научишься, — мягко сказал он.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Может быть. А ты? Что бы ты делал, если бы не нужно было никому угождать? Ни родителям, ни Лейле, ни… мне?

Ответ пришёл сам собой, неожиданно и ясно.

— Я бы занимался тем, чем хочу. Не тем, что ждут от меня в семейном бизнесе. У меня есть идея… небольшой IT-стартап. Никто не знает.

— Почему? — её искреннее удивление польстило ему.

— Потому что это «не серьёзно». Потому что «не по рангу». Потому что отец вложил в меня столько денег на образование МВА, а я хочу писать код и придумывать приложения.

Она внимательно смотрела на него, и он видел, как в её голове щёлкают шестерёнки, анализируя, оценивая.

— Это перспективно, — заключила она наконец.

— Рынок IT перегрет, но ниша… если найти правильную…

Он рассмеялся.

— Видишь? Ты не можешь остановиться.

Она смущённо улыбнулась — по-настоящему, без намёка на холод или расчёт. Это преобразило всё её лицо.

— Привычка. Извини.

— Ничего, — он улыбнулся в ответ.

— Мне даже нравится.

Они допили кофе в комфортном молчании. Впервые за всё время это молчание не было натянутым или враждебным. Оно было… тёплым.

— Ладно, — она спрыгнула с табурета, снова становясь собранной и деловой.

— Хватит философствовать. У нас ещё полдня. Повторим речь ещё раз, потом пройдёмся по схеме рассадки гостей. У меня есть пара идей, как усадить твоего дядю-алкоголика подальше от бара.

Амир послушно кивнул и потянулся за своими бумагами. Но внутри у него что-то щёлкнуло. Он смотрел на неё, на эту удивительную, сложную, безумно сильную женщину, и понимал, что его «партнёрство» грозит перерасти во что-то гораздо более опасное. И самое страшное было то, что ему это начало нравиться. Очень-очень сильно.

Приближение бала витало в воздухе, как предгрозовая озоновая свежесть. В пентхаусе царил творческий хаос: на диване лежали образцы тканей для драпировок, на столе красовались пробные центры столов, а из динамиков тихо звучала та музыка, что будет играть в тот вечер.

Они с Фатимой погрузились в подготовку с головой, и Амир с удивлением ловил себя на том, что ему это нравится. Нравится её одержимость деталями, её бескомпромиссная требовательность и то редкое, скупое «хорошо», которое она выдавала, когда он предлагал удачную идею.

Они стояли в гостиной, споря о том, какие цветы будут в центрах — белые лилии или нежные пионы, когда раздался звонок в дверь.

— Не ждёшь никого? — нахмурилась Фатима, отрываясь от каталога.

— Нет, — Амир подошёл к домофону. На экране он увидел знакомое лицо, и у него похолодело внутри. Это была Лейла.

Его первым импульсом было не открывать. Сделать вид, что его нет дома. Но Фатима увидела его панику. Она подошла, бросила взгляд на экран и её лицо стало каменным.