Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 9 – Альма Смит

Вернувшись в общагу, я попыталась утопиться в рутине. Конспекты, стирка, болтовня с соседкой по комнате Катей о новых сериалах. Но все было будто через стекло. Я выполняла действия, а настоящая я наблюдала за этим со стороны. Как будто Виктор своим экспериментом выдернул какую-то важную шестеренку, и механизм моей жизни продолжал работать, но уже с другим, чужим звуком.

Макс заметил. За ужином в нашей обычной пиццерии он положил свою руку на мою.

— С тобой все в порядке, Лисенок? Ты какая-то далекая.

Я машинально улыбнулась. Улыбка получилась натянутой, как маска.

— Устала. Курсовая готова начерно, нервничаю.

— Не нервничай. Все сдашь. Ты у меня самая умная, — он сказал это тепло, предсказуемо. Раньше эти слова меня грели. Сейчас они прозвучали как заученная мантра. Как будто он не видел, что происходит внутри, а просто читал по привычному сценарию.

Я посмотрела на его лицо — милое, открытое, с легким беспокойством в глазах. Он любил меня. Искренне. И я любила его. Но эта любовь вдруг показалась мне домом, в котором я жила много лет, не замечая, что стены стали тесными, а вид из окна — однообразным.

— Спасибо, — сказала я и откусила кусок пиццы. Она была безвкусной.

— Кстати, папа спрашивал о тебе.

У меня в горле все сжалось. Кусок пиццы встал комом.

— Да? А что?

— Просто как дела. Говорит, ты ему понравилась. Немного скованная, но милая. Он редко так отзывается. Обычно всех моих подружек на дух не переносит, — Макс засмеялся, но в его смехе была доля гордости. Он хотел одобрения отца. И получил его. Через меня.

Мне стало тошно. Я представила, как Виктор говорит это с тем же выражением ледяного удовлетворения, с каким наблюдал за моими слезами. Он ставил галочку. Первый этап эксперимента прошел успешно.

— Я даже не думала, что вы так часто общаетесь, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну, он занятой, конечно. Но старается. Говорит, хочет лучше узнать тебя. Может, даже пригласить нас вместе куда-нибудь. В яхт-клуб, например.

— В яхт-клуб? — я не смогла скрыть легкое недоумение. Наш с Максом мир состоял из пиццерий, кино и прогулок по парку. Яхт-клуб был частью другой вселенной. Викторовой вселенной.

— Да, это было бы круто, правда? — глаза Макса загорелись детским восторгом. Он видел в этом жест примирения, одобрения. Он не видел сети.

Весь остаток вечера я была на автомате. Смеялась в нужных местах, кивала. А внутри бушевала буря. Он втирался в нашу жизнь. Аккуратно, почти невинно. Через сына. И Макс, мой добрый, наивный Макс, сам протягивал ему ниточки, по которым тот мог тянуть к себе.

Проводив его, я вернулась в комнату. Катя уже спала. Я села у окна, упершись лбом в холодное стекло. Во мне боролись два чувства. Первое — жгучий, почти панический страх. Он не отпустит. Его игра только началась, и я была не просто пешкой. Я была связующим звеном между ним и его сыном. Инструментом для чего-то большего, чего я не понимала.

И второе… Второе было стыдно признать. Это был азарт. Тот самый острый, запретный интерес. Мир Макса был безопасным и плоским, как раскраска. Мир Виктора был опасным, объемным, как пропасть. И заглядывая в нее, я чувствовала не только ужас падения, но и дух свободы. Потому что на дне той пропасти не было правил, приличий, ожиданий. Была только голая, неприкрытая правда. И он требовал, чтобы я стала такой же. Настоящей.