Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 11 – Альма Смит

Ровно в семь из вечерних сумерек выплыла она. Длинная, серая, бесшумная. Царапина на крыле была аккуратно замазана, но след все равно угадывался — как шрам, который не спрятать. Пассажирская дверь приоткрылась. Никакого приветствия.

Я села, захлопнула дверь. Запах — его запах, кожи, дерева, его парфюма — ударил в нос, знакомый и враждебный. Он сидел за рулем, глядя на дорогу. На нем была темная водолазка, кожаная куртка на плече. Он выглядел непривычно… обычным. Если слово «обычный» вообще применимо к нему.

Машина была клеткой на колесах. Идеальная, выверенная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шепотом двигателя, давила на уши. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, всем телом ощущая его присутствие в полуметре от себя. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к дороге, уходящей в темноту загородного шоссе.

Мы ехали уже минут двадцать, и городской свет давно растворился позади. По сторонам мелькали черные силуэты леса, изредка — одинокий огонек вдалеке.

Куда мы едем? — мой голос прозвучал громче, чем я хотела, нарушая хрупкую тишину.

— Туда, где нет твоего Макса. И твоей роли. Где есть только дорога.

— Это поэтично. И пугающе.

— Страх и восторг часто идут рядом. Как близнецы. Ты чувствуешь и то, и другое. Скажи честно.

Он надавил на педаль, и машина рванула вперед с тихим рычанием. Перегрузка вжала меня в кожаное сиденье. Сердце застучало где-то в висках — не только от страха. От адреналина. От этой хищной, сдерживаемой мощи, которая теперь подчинялась его воле.

Да. Чувствую, — выдохнула я, глядя в темное лобовое стекло, в которое летели. — И ненавижу вас за это.

— За то, что заставляешь чувствовать что-то кроме уютного оцепенения? Это прогресс, Алиса.

Он сбросил скорость, свернул на узкую проселочную дорогу, ведущую в лес. Фары выхватывали из тьмы стволы сосен, кусты, колею.

— Остановись. Я хочу выйти.

— Боишься остаться со мной наедине в лесу? Или боишься остаться наедине с собой, без городского фона?

— И того, и другого. Останови машину.

Он послушно притормозил и заглушил двигатель. Абсолютная тишина обрушилась на нас. Ни машин, ни людей, только ветер в верхушках сосен и мое собственное неровное дыхание. Темнота за окнами была почти физической, живой.

Он повернулся в кресле, и в слабом свете приборной панели его лицо казалось вырезанным из теней.

— Твой долг. Часть вторая. Задай мне вопрос. Любой. Я отвечу честно. А потом я задам вопрос тебе.

— Это еще одна игра.

— Это обмен. Валюта — правда. Ты должна научиться ее не только слышать, но и говорить. Начинай.

Я смотрела на него, судорожно соображая. Тысячи вопросов роились в голове. Зачем вы это делаете? Что вы от меня хотите в конце? Вы ненавидите своего сына? Последний застрял в горле. Я выбрала другой.

Почему вы так одиноки?

Он не ожидал этого. Я увидела, как напряглись мышцы его челюсти. Он смотрел куда-то мимо меня, в темноту.

— Потому что я предпочитаю качество количеству. Потому что большинство людей, которые окружают таких, как я — наемники. Они продают свое время, внимание, лесть. Покупать это — унизительно. А верить в искренность — глупо.

— А Макс?

— Макс — мой сын. Это биологический факт. И большая ответственность. Но он живет в розовом мире, который я для него создал. Он не знает, каково это — зарабатывать, терять, принимать решения, которые ломают судьбы. Он добрый мальчик. И в этом мире доброта — роскошь, которую могут позволить себе только очень защищенные люди. Или очень глупые.