Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 42 – Альма Смит

— Ты просто… выгонишь меня? Как слугу, которая набедокурила?

— Я спасаю тебя от последствий! — он повысил голос. — Ты не понимаешь? Он сейчас ненавидит тебя. Но если он узнает, что ты была не невинной овечкой, что ты шла ко мне сама, что ты отвечала на мои поцелуи… его ненависть станет такой, что сожжет тебя дотла. И я не смогу его остановить. Потому что в этой ненависти будет моя вина. Лучше пусть ненавидит одного меня.

В его словах была своя, извращенная логика. Он брал весь огонь на себя. Чтобы спасти меня? Или чтобы самому сгореть в очищающем пламени сыновнего гнева, искупив хоть часть вины?

— А что будет с тобой? — спросила я тихо.

— Со мной? — он усмехнулся. — Я буду разбираться с последствиями. Возможно, потеряю сына навсегда. Что, впрочем, заслуженно. Возможно, мне придется уехать. Чтобы не напоминать ему о… об этом. В любом случае, это моя расплата. Твоя — закончилась. Уезжай. Сейчас. Пока он не передумал и не вернулся.

Он говорил это, не глядя на меня. Смотрел куда-то в пространство, уже вычеркивая меня из своей жизни, из этого кадра. Я чувствовала, как внутри все опустошается, замерзает. Не было даже боли. Было ощущение хирургической ампутации. Только что было тело, пусть израненное, больное, но живое. А теперь — культя.

Я молча пошла в прихожую, надела куртку, обулась. Он не помогал, не провожал. Стоял в дверном проеме гостиной, наблюдая, как я собираюсь, как чужая, неловкая гостья, которую наконец выпроваживают.

Я взялась за ручку двери, потом обернулась. Последний раз.

— Виктор.

Он встретил мой взгляд. Его глаза были пустыми. В них не было ни ненависти, ни страсти, ни даже усталости. Просто пустота. Как у меня внутри.

— Что?

— Спасибо. За все.

Я не знала, за что говорю спасибо. За разрушение? За боль? За те секунды настоящей, животной жизни среди всей этой лжи? Возможно, за все сразу.

Он кивнул. Один раз. Коротко. И это было прощание.

Я вышла. Дверь закрылась за мной с тихим, окончательным щелчком. Я спустилась на лифте, вышла на пустынную ночную набережную. Ветер с реки бил в лицо, заставляя вздрогнуть. Я шла, не зная куда. Не к себе — там было небезопасно. Макс мог приехать туда. Просто шла.

Мои шаги отдавались в тишине. В голове крутилась одна мысль: все кончено. Долг оплачен. Игра закончена. Роман — перевернута последняя страница. Я была свободна. Совершенно, абсолютно, ужасающая свободна. У меня не было больше ни жениха, ни любовника, ни учителя, ни тюремщика. Была только я. Та самая, настоящая, которую он так хотел найти. И теперь эта «настоящая я» была абсолютно одна в холодной ночи, с пустым кошельком, разбитым сердцем и душой, выжженной дотла.

Я остановилась у парапета, глядя на черную, тяжелую воду. Где-то там, в глубине, было дно. И мне вдруг страшно захотелось его достичь. Чтобы наконец перестать падать. Чтобы хоть что-то было твердым и реальным.

Но я не прыгнула. Я просто стояла и смотрела. Потому что он научил меня еще одной вещи — самому последнему уроку. Сила — это не в том, чтобы брать. Сила — в том, чтобы выдержать. Выдержать последствия. Выдержать пустоту. Выдержать саму себя.

Рассвет застал меня там же, на набережной, продрогшую до костей, но живую. Небо на востоке разгоралось грязно-розовым светом. Начинался новый день. Первый день моей свободы. И я не знала, что с ней делать. Но я знала, что теперь мне не на кого надеяться. Только на себя. На ту самую, сильную, страшную, одинокую женщину, которой он помог мне стать.