Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 29 – Альма Смит

Он резко обернулся. В его глазах снова вспыхнул знакомый огонь, но теперь он горел не холодным интеллектуальным пламенем, а яростью. Яростью на себя.

— Я не должен был этого допускать. Ты — невеста моего сына. Это…

— Преступление? — договорила я за него. — Грех? Или просто неудобная правда, которую ты не можешь контролировать?

— Замолчи!

Он крикнул. По-настоящему. Впервые за все время. Этот крик, грубый, сорвавшийся с самых глубин, был страшнее любой угрозы. Он выдал всю степень его потери контроля. Меня передернуло, но я не отступила. Страх растворился в странном, почти экстатическом ощущении силы. Я свела его с ума. Меня.

— Почему? — прошептала я, делая шаг к нему. — Почему нельзя было просто заплатить деньгами? Зачем было втягивать меня в эту игру, ломать, учить… заводить себя самого? Ты что, не видел, к чему это приведет?

— Видел, — его ответ прозвучал с леденящей откровенностью. — Я видел это с первой минуты. И думал, что смогу остановиться. Что это будет просто… интеллектуальное упражнение. Но ты. Ты слишком хорошая ученица. Ты впитала все, как губка. И стала отражать мое же чудовище обратно на меня. Я создал противника. В своем лице.

Он провел рукой по лицу, и этот жест бессилия был невыносимо эротичным.

— Уходи, Алиса. Пока не поздно. Пока я не…

— Не что? — я была уже в полушаге от него, чувствуя исходящий от него жар. — Не сломал меня окончательно? Или себя? Поздно, Виктор. Позвано. Ты сам загнал нас обих в эту клетку. И ключ выбросил.

Наши взгляды сцепились. В его глазах бушевала война. Долг отца. Желание мужчины. Ярость на собственную слабость. Жажда разрушить все к чертям. Я видела это все, как на карте. И понимала, что следующее движение должно быть за мной. Иначе мы застрянем в этом лихорадочном тупике навсегда.

Я сделала последний шаг. Подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под моими пальцами была горячей, щетина — колючей. Он вздрогнул, как от удара током, но не отстранился. Закрыл глаза. Это была капитуляция. Мгновенная, безоговорочная.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он, не открывая глаз.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже.

И я ушла. Сама. Не выбежала, не сломя голову. Просто развернулась и вышла из квартиры, оставив его стоять там, с закрытыми глазами, в эпицентре созданного им же самим обвала.

На улице шел мелкий, противный дождь. Он бил мне в лицо, но не мог смыть ощущение его губ, его рук, его сдавленного, полного ненависти шепота. Я шла, и тело мое было легким и пустым, будто меня выпотрошили. Все чувства — вина, страх, ярость — остались там, в той квартире, смешавшись в один ядерный коктейль. Осталась только странная, нечеловеческая ясность.

Я сломала его. Самого Виктора Федорова. И в этом была пиррова победа. Потому что, ломая его, я добила последние остатки себя прежней. Алисы, которая боялась. Алисы, которая верила в любовь как в спасение. Алисы, которая могла плакать от обиды.

Дома меня ждал мир Макса. Его сообщение на телефоне: «Лис, прости за вчера. Давай все забудем. Я тебя люблю». Эти слова теперь читались как текст из другой жизни, на чужом языке. Они не вызывали ничего. Ни тепла, ни тоски. Пустота.

Я села на кровать и уставилась в стену. В голове проигрывался кадр за кадром — его глаза перед поцелуем, полные ужаса и желания. Его сжатые пальцы на мраморе. Его признание: «Я создал противника».