Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 27 – Альма Смит

— А как бывает? Ты меня учишь, как мне себя вести? Это и есть твоя любовь? Удобная, контролируемая?

Мы смотрели друг на друга через стол, как два чужих человека. В его глазах я увидела не любовь, а панику собственника, теряющего свой самый ценный актив — иллюзию контроля. Мы разошлись холодно. Он сказал, что нам нужно «время». Я согласилась. Мне это было нужно больше, чем ему.

На следующий день меня вызвал Виктор. Не смской. Звонком. Его голос в трубке был низким, без эмоций.

— Приезжай. Сейчас.

В его тоне была новая нота. Не приказ наставника. Что-то более темное, нетерпеливое. Я почувствовала это кожей.

Он открыл дверь сам. И с первого взгляда я поняла — что-то сломалось. В нем. Его обычная, ледяная собранность дала трещину. Волосы были слегка растрепаны, на рубашке не было пиджака, рукава закатаны. От него пахло не парфюмом, а коньяком и напряжением.

Он молча пропустил меня, прошел в гостиную, налил два бокала. Прямо с утра. Протянул один мне.

— Пей. Ты заслужила.

— Что случилось?

— Я наблюдал. За тобой. Последние два дня. Ты сделала рывок. Ты сломала его схему. И теперь…

Он осушил бокал одним глотком, сжал хрусталь в мощной ладони.

— Теперь ты стала для меня проблемой.

Сердце екнуло. Не от страха. От предвкушения.

— Проблемой?

— Я больше не могу относиться к тебе как к эксперименту. Ты вышла из пробирки. Ты в моей голове. Постоянно. Я ловлю себя на том, что анализирую твои возможные ходы. Жду твоих сообщений. Это… несанкционированное вторжение.

Он подошел ко мне слишком близко. Дистанция наставника и ученика испарилась. Осталось только мужское и женское. Опасное и притягательное.

— Ты довольна? Ты добилась своего? Ты заставила меня потерять контроль над ситуацией. Над собой.

В его глазах бушевала буря. Яростная, животная. В ней была злость. Жажда. Признание поражения. Он был уязвим. И от этого в тысячу раз опаснее.

Я не отступила. Подняла подбородок.

— Я просто делала то, чему ты меня учил. Быть сильной. Неудобной. Настоящей.

— Настоящей? — он хрипло рассмеялся. — Ты не представляешь, какая ты сейчас настоящая. Ты смотришь на меня, и в твоих глазах нет страха. Есть вызов. И это…

Он не договорил. Его рука сама собой поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. Жест был не грубым. Почти нежным. И от этого — шокирующим. По моей коже пробежал электрический разряд, жаркий и мгновенный.

— Это сводит с ума, — докончил он шепотом.

Воздух между нами сгустился, стал густым, как сироп. Я слышала его дыхание, учащенное, как у меня. Видела, как пульсирует жилка на его шее. Вся его мощь, вся его власть была теперь направлена не на подавление. На признание. В признании была страшная, пьянящая сила.

— Что теперь, учитель? — прошептала я, и мой голос звучал чужим, низким, дерзким. — Этот урок тоже в твоем плане?

— Нет, — его голос был похож на скрежет камня. — Это саботаж. Мятеж. И я должен его подавить.

— Или сдаться, — сорвалось у меня. Я не думала. Говорило мое тело, моя кровь, взбудораженная его близостью.

Это было слишком. Последняя капля. Что-то в нем щелкнуло. Остатки контроля рухнули.

Его руки схватили меня за плечи, не больно, но так крепко, что у меня вырвался короткий вздох. Он притянул меня к себе, и на миг наши тела соприкоснулись по всей длине. Я почувствовала жесткость его мышц, жар, исходящий от него, бешеный ритм его сердца, совпадающий с моим.