Книга Неравный брак, страница 6 – Альма Смит

— Дани… — ее голос предательски дрогнул.

— Я… Я в порядке. Папа… папа тоже. Просто… семейные обстоятельства. Срочные.

— Какие обстоятельства? — насторожился он.

— Ника, говори! Ты плачешь? Я слышу! Что происходит⁈

— Неважно! — вырвалось у нее, почти криком. Слезы текли по щекам, она бессильно упала на пол возле дивана.

— Просто… прости меня. Пожалуйста, прости.

— Простить? За что⁈ Ника, ты меня пугаешь! Где ты? Я приеду! Сейчас же!

— Нет! — Она почти закричала, в ужасе представив его здесь, сейчас, в этой квартире, где витал призрак сделки.

— Не приезжай! Нельзя! Я… я не могу тебя видеть. Сейчас. Пожалуйста.

— Не могу видеть? — В его голосе прозвучало неподдельное потрясение и боль.

— Что ты говоришь? Мы же… мы собирались пожениться! Помнишь? На ринге? Я люблю тебя! Что случилось⁈

Любовь. Это слово пронзило ее как кинжал. Она любила его. Любила так, что боль от расставания была физической. Но сказать ему правду? Обречь на гнев, на попытку помешать, которая могла погубить и его, и отца? Бандиты были нейтрализованы, но Артем Касымов… Его власть и связи казались безграничными.

Он спас отца, но какой ценой? Ценой ее свободы и счастья. И теперь она должна была разбить сердце единственному человеку, которого по-настоящему любила.

— Я… не могу быть с тобой, Данил, — прошептала она, сжимая телефон так, что пластик трещал. Каждое слово было пыткой.

— Все кончено. Забудь меня. Пожалуйста. Просто… забудь.

Она не услышала его ответа — крик непонимания, гнева, мольбы? Она резко нажала на красную трубку и выключила телефон. Потом швырнула его через всю комнату. Он ударился об стену и упал на пол, экран безжизненно потух.

Вероника сидела на полу, обхватив колени руками, и беззвучно рыдала. Она только что похоронила свою любовь. По собственной воле. Ради спасения отца, который теперь был где-то далеко, в неведомой клинике. Ради безопасности, которую гарантировал холодный, бездушный человек, ставший ее женихом по документам и тюремщиком по сути.

За окном сгущались сумерки. Завтра ее заберут. Увезут в аул. В чужую жизнь. К чужому мужу. А здесь, в этой пустой квартире, оставались только осколки ее счастья и безмолвный, потухший телефон — немой свидетель ее величайшей измены самой себе.

Печать сделки была поставлена. Не только на бумаге. На ее сердце. И эта печать жгла огнем невыносимой потери.

Дорога в аул была долгой и утомительной. Пейзаж за окном машины менялся от привычных городских кварталов к равнинам, потом к предгорьям, и, наконец, в сердце высоких, суровых гор. Воздух стал разреженным и холодным, пахнущим хвоей, камнем и чем-то незнакомым — дымом очагов и степной полынью.

Вероника молчала, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Ее чемодан, туго набитый вещами из прошлой жизни, казался насмешкой. Что ей здесь понадобятся ее любимые джинсы, учебники по анатомии, смешная футболка с котом, которую подарил Даниил?

Аул. Слово звучало как приговор. И вот он возник перед ними — не идиллическая картинка, а крепость, вросшая в склон горы. Каменные дома с плоскими крышами, узкие, петляющие улочки, крутые лестницы. Повсюду чувствовалась многовековая упорядоченность и суровая простота.

Люди на улицах — в основном женщины в длинных, темных платьях и платках, мужчины в папахах и черкесках — оборачивались вслед дорогой машине.