Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 65 – Альма Смит

— Ну? — спросила она. — Какие новости?

— Меня позвали возглавить новый отдел в Европе. В Берлине. Проект на три года минимум, — сказал он, смотря на неё.

Воздух в комнате словно замер. Европа. Три года. Это было огромно. И страшно.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что мне нужно посоветоваться с партнёром. С деловым, — он улыбнулся. — И с не деловым тоже.

— И?

— И я думаю, что это отличный шанс. Для меня. И, возможно, для тебя. Твой бренд, твоя студия… Берлин сейчас магнит для всего творческого. Ты могла бы открыть там филиал. Или просто работать удалённо из другого города. Посмотреть мир. Начать заново, без старых теней.

Он говорил не как о решении, а как о возможности. Он предлагал ей не следовать за ним, а пойти вместе. На равных.

— Моя студия… я только-только встала на ноги.

— Аня справится с текучкой. А удалённо ты сможешь брать проекты, вести их. Мы составим план. Я не тороплю. Подумай.

Он встал, чтобы долить вина в её бокал, и положил руку ей на плечо. Лёгкое, твёрдое прикосновение.

— Я не хочу терять то, что у нас есть, — тихо сказала Зоя.

— А кто говорит о потере? — он сел напротив. — Речь о том, чтобы прирастить что-то новое. Вместе.

Она смотрела на него, на его открытое, спокойное лицо, и думала о том, как год назад она боялась выйти из подъезда. А теперь ей предлагали пересечь границу. Не бежать от чего-то. А идти к чему-то.

— Я подумаю, — пообещала она. И это была не отговорка. Она действительно подумает.

Через неделю, в дождливый октябрьский день, случилось то, чего она не ожидала. Она вышла из офиса поставщиков смарт-материалов и почти столкнулась с ним. С Маратом.

Он вышел из чёрного внедорожника, который был уже не тем, шикарным, а более скромным. Он похудел, в его взгляде не было прежней ледяной уверенности, лишь усталая настороженность. Они замерли в трёх шагах друг от друга, разделённые мокрым асфальтом и годом молчания.

— Зоя, — произнёс он первым. Кивком.

— Марат, — кивнула в ответ она.

Дождь мелко сеял, запотевали витрины. Мир вокруг будто приглушил звук.

— Я… хотел извиниться, — сказал он негромко, глядя куда-то мимо неё. — За всё. Это вышло за все рамки.

Она молчала, давая ему договорить.

— У меня теперь другие проблемы. И другие приоритеты. Я продал часть активов. Уезжаю. В Сочи. Начинать с нуля, наверное. — Он горько усмехнулся. — Иронично, да?

— Карина с Марком… — начала Зоя.

— Они остаются здесь. Я не буду мешать. Я… я обеспечиваю. Как положено. — Он, наконец, посмотрел на неё. Взгляд был пустым, выгоревшим. — Ты добилась своего. Ты сильная. Я этого не видел тогда.

— Я не хотела тебя уничтожить, Марат. Я хотела, чтобы ты оставил меня в покое.

— Я понял. Слишком поздно. — Он сделал шаг назад, к машине. — Прощай, Зоя. Живи счастливо. Если сможешь.

Он сел в машину и уехал, не оглядываясь. Зоя стояла под дождём, и странное чувство опустошения смешивалось с облегчением. Не триумф. Не жалость. Просто… констатация. Он стал частью пейзажа её прошлого. И теперь этот пейзаж окончательно остался позади.

Она пришла в студию мокрая, но спокойная. Сняла плащ, повесила сушиться. Аня что-то говорила про срочный звонок от клиента, но Зоя сначала подошла к своему столу, взяла блокнот и написала на чистом листе: «Берлин?». Потом обвела слово в круг. И поставила рядом знак вопроса. Потом ещё один. А потом медленно, твёрдо поставила галочку.