Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 62 – Альма Смит

Ирина Викторовна внимательно посмотрела на неё, потом на Сергея, потом снова на Зою. Её взгляд смягчился на долю секунды.

— Хорошо. Начинаем. Расскажите всё с самого начала. Медленно, подробно. Я буду записывать.

И Зоя начала говорить. Впервые — официально, для протокола. Она рассказывала о разводе, о предложении «докинуть пару сотен», о работе у Людмилы Петровны, о подставе с Алисой, о суде, о странных совпадениях с фирмами Марата, о встрече с таинственным аудитором, о статье, о конверте с гильзой, о звонке с предложением «перемирия». Она говорила почти два часа. Голос сначала срывался, потом набирал силу. Она не плакала. Она просто излагала факты, как будто читала доклад о чужой жизни. Но чем дольше она говорила, тем легче становилось на душе. Каждое произнесённое вслух слово было камнем, который она снимала с груди и клала на стол перед законом.

Ирина Викторовна задавала уточняющие вопросы, сверялась с документами. Особенно её заинтересовала связка «фирма-однодневка из дела „Алисы“ — фирма-прокладка в схемах Марата».

— Это слабое, но звено, — сказала она. — Если мы сможем доказать, что это одни и те же бенефициары, это серьёзно. Конверт с угрозами… гильза старая, отпечатков нет. Прямых доказательств причастности вашего бывшего мужа нет. Но в совокупности с остальным… это создаёт картину. Я возьму материалы в работу. По факту мошенничества и угроз. Связь с экономическими преступлениями передам коллегам из другого отдела. Они уже заинтересовались вашим бывшим после той статьи.

Когда процедура оформления первичных документов закончилась, и Зоя поставила последнюю подпись, она почувствовала странную пустоту. Как будто её годами сжимали тиски, и вот их вдруг ослабили. Не сняли, но ослабили. Стало легче дышать.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — ждать. Мы вызовем на допрос вашу фиктивную «Алису», если найдём. Будем искать исполнителей по угрозам. И, возможно, пригласим для беседы вашего бывшего супруга. Вам нужно будет быть на связи. И… будьте осторожны. Часто после официальных заявлений напряжение только возрастает.

На выходе из отдела Сергей молча взял её под руку. Его пальцы крепко сжали её локоть.

— Ты молодец, — тихо сказал он уже на улице. — Официально и бесповоротно. Теперь он в игре с государством. А это совсем другие правила.

Зоя кивнула. Туман начал рассеиваться, и выглянуло бледное зимнее солнце. Она достала телефон. Одно непрочитанное сообщение от Людмилы Петровны: «Молодец. Горжусь. Держу кулаки. Я в порядке, давление нормализовалось. Карина с Марком со мной».

И одно от Артёма: «Слышал, что вы были в отделе. Правильный ход. Бумажный след — лучшая защита. Буду на связи».

Она ответила обеим коротким: «Спасибо. Всё сделала».

В машине по дороге «домой» (она уже мысленно ставила это слово в кавычки) Зоя сидела молча, глядя в окно. Прошлое было теперь не просто больным воспоминанием, а томом в уголовном деле. Будущее было туманным и страшным. Но настоящее… настоящее было удивительно ясным. Она сделала то, что должна была. Не из мести. Для самоуважения. И для безопасности тех, кто теперь был рядом.

— Куда хочешь? — спросил Сергей, останавливаясь на светофоре. — Может, поедем куда-нибудь? Отметить?

— Домой, — сказала Зоя. — Я хочу домой. К тебе.