Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 60 – Альма Смит

Они ели молча. Паста была действительно прекрасной. А тишина между ними — не пустой, а наполненной пониманием.

Позже, когда Зоя мыла посуду, а Сергей разбирал почту, её телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Она взяла трубку с опаской.

— Алло?

— Зоя? — Голос был ей знаком. Низкий, напряжённый. Это был Марат.

Всё внутри сжалось в ледяной ком.

— Что тебе нужно?

— Поговорить. Без посредников. Ты выиграла, я понял. Статья, налоговая… ты добилась своего. Давай прекратим эту войну.

В его голосе не было ни злости, ни угроз. Только усталость и какое-то странное, непривычное смирение.

— Прекратить? После конверта с гильзой? После угроз Людмиле Петровне?

— Я не… это было не от меня. Мои люди иногда перегибают палку. Я уже уладил это.

«Уладил». Как будто речь шла о неудачной поставке, а не о обещанном насилии.

— Чего ты хочешь, Марат?

— Встретиться. Обсудить условия перемирия. Ты отзываешь все заявления, прекращаешь общение с прессой. Я — отзываю все иски, снимаю все претензии. И даю тебе гарантии, что больше не приближусь к твоей жизни. И к жизни… твоих новых друзей.

Он сделал паузу. — У меня есть предложение и для Людмилы Петровны. Взаимовыгодное.

— Я не верю тебе, — холодно сказала Зоя.

— У тебя нет выбора. Ты можешь продолжать войну, и я, возможно, проиграю. Но я успею нанести такой урон, который ты потом будешь расхлёбывать годы. Или ты можешь принять разумные условия и жить дальше. Подумай. Завтра в это же время позвоню.

Он положил трубку. Зоя стояла, прислонившись к столешнице, и смотрела на телефон, будто он мог взорваться.

— Он? — спросил Сергей, подходя. По её лицу всё было ясно.

Она кивнула, пересказала суть.

— Нельзя, — сразу сказал Сергей. — Это ловушка. Он пытается выиграть время, чтобы ты не пошла в полицию, пока он готовит следующий удар. Или хочет выманить тебя на встречу.

— А если он правда сдаётся? Если он понял, что проиграл?

— Люди вроде него не сдаются. Они отступают, чтобы перегруппироваться. Ты не можешь идти на переговоры с тем, кто играет без правил.

— Но если это шанс закончить всё? Безопасно для всех? Для Людмилы Петровны, для Карины…

— Зоя, — он взял её за руки. Его ладони были тёплыми и твёрдыми. — Ты уже победила. Не сдавайся сейчас. Завтра мы идём к твоему юристу и пишем заявление. На всё: на угрозы, на подставу с квартирой, на клевету. Всё официально. Пусть он объясняется с законом. Это единственный язык, который он, возможно, поймёт теперь.

Она смотрела в его глаза и видела не просто поддержку. Видела партнёрство. Равенство. Он не пытался решить за неё. Он предлагал путь и обещал идти рядом.

— Хорошо, — выдохнула она. — Завтра к юристу.

Ночью она снова долго не могла уснуть. Но теперь не от страха. От напряжённого, лихорадочного обдумывания завтрашнего шага. Это было страшно — выйти из тени, из позиции жертвы, и нанести открытый удар. Но иного пути не было. Она не могла вечно прятаться и ждать следующего конверта.

Она встала, прошла в гостиную. Сергей спал на раскладном диване, его лицо в свете луны казалось спокойным и очень молодым. Она постояла, смотря на него, и почувствовала прилив той самой тихой, непоказной благодарности, которая сильнее любой страсти. Он был её тихой гаванью в самый шторм. И, возможно, чем-то большим.