Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 53 – Альма Смит

Людмила Петровна ждала её в кафе на — нейтральной, публичной территории. За столиком в углу уже сидел мужчина лет сорока, в очках в тонкой металлической оправе, с современным ноутбуком на столе. Даниил, экономический обозреватель одного из крупных деловых изданий. Он пожал Зое руку лёгким, сухим пожатием, его взгляд был профессионально-оценивающим, без капли праздного любопытства.

— Спасибо, что согласились на встречу', — начала Людмила Петровна, играя роль связующего звена.

— Спасибо за информацию, — поправил её Даниил. — Она выглядит… перспективно. Но мне нужны не только документы. Мне нужна история. Человеческое измерение. Без него это просто сухой разбор схем.

Он посмотрел на Зою.

— Вы готовы говорить?

Зоя кивнула. Она начала не с Марата, а с себя. Кратко, по делу: двадцать лет брака, поддержка, постепенное растворение, развод, предложение стать компаньонкой новой теще. Она говорила о чувстве себя «списанным активом». Потом перешла к подставе с Алисой Семёновой, к суду, к внезапно находящимся свидетелям и странным совпадениям в цепочках фирм-однодневок. Она не сыпала обвинениями. Она излагала факты, как строила бы отчёт: последовательно, с ссылками на документы, которые лежали в папке перед Даниилом.

Людмила Петровна добавила свой кусок: история с дочерью, финансовое давление, намёки на «решение проблем» нетривиальными способами. И, наконец, она осторожно, не называя имён, описала схему с госзаказом, откатом и квартирой для сожительницы чиновника.

— У нас есть номера платёжных поручений, предварительные договоры. И есть люди, готовые дать показания, если им гарантировать безопасность.

Даниил записывал, изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах зажёгся тот самый азарт охотника, учуявшего крупного зверя.

— Вы понимаете, на что идёте? — спросил он наконец, закрывая ноутбук. — Если мы это публикуем, обратного пути нет. На вашего бывшего мужа и связанных с ним лиц обрушится не просто скандал. Будет возбуждено уголовное дело. Возможно, не одно. Это будет крах.

— Мы понимаем, — твёрдо сказала Людмила Петровна. — Мы идём на это осознанно.

— И вы, Зоя? — журналист перевёл взгляд на неё. — Это ведь и ваш быт, ваша история станет достоянием общественности. Вас будут узнавать на улице. К вам будут приходить другие жертвы, журналисты, следователи.

— Мой быт уже разрушен, — тихо, но отчётливо сказала Зоя. — Моя история уже используется как оружие против меня. Если её публикация остановит его и, возможно, поможет другим не попасть в такую же ловушку — я готова.

Даниил медленно кивнул.

— Хорошо. Дайте мне неделю. Я проверю цепочки, перепроверю документы, поговорю со своими источниками в ведомствах. Если всё сойдётся, материал выйдет. Будьте готовы.

Когда журналист ушёл, Людмила Петровна тяжело вздохнула.

— Ну вот. Мост сожжён. Теперь только вперёд.

— Вы не пожалели? — спросила Зоя. — Это ведь и ваша жизнь тоже станет публичной.

— Моя жизнь, дорогая, уже была выставлена на показ, когда мой бывший ушёл, а дочь вышла замуж за проходимца. Публичность — лишь формальность. Главное — результат.

Зоя вернулась домой, и на пороге её ждал небольшой конверт, просунутый в щель между дверью и косяком. Без марки, без обратного адреса. Внутри лежала единственная фотография. Чёрно-белая, распечатанная на дешёвой бумаге. На ней она и Сергей вчера у фонтана на ВДНХ. Они стояли спиной к объективу, ели мороженое. Кадр был сделан с дальнего расстояния, но лица были узнаваемы. На обороте жирным чёрным маркером было написано: «Красивая парочка. Жаль, если что-то случится. Ещё есть время остановиться».