Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 50 – Альма Смит

ВДНХ встретила их пронизывающим ветром и ослепительным, почти летним солнцем. Парадокс осени — холодный воздух и горячее, низкое светило. Сергей ждал её у главного входа, в тёмно-зелёной дублёнке и с двумя бумажными стаканчиками в руках.

— Кофе с корицей, — сказал он, протягивая один. — Говорят, согревает.

— Спасибо, — Зоя взяла стакан, и тепло мгновенно разлилось по озябшим пальцам. Она сделала глоток — сладкий, пряный, удивительно уютный. Совершенно не в её нынешнем стиле. И оттого особенно ценный.

Они пошли вглубь парка, мимо пустующих, но всё равно величественных павильонов. Зоя невольно поднимала голову, рассматривая лепнину, шпили, позолоту, поблёкшую от времени.

— Ты смотришь на них как хирург на тело, — заметил Сергей, улыбаясь.

— Прости. Профессиональная деформация. Я вижу не «красиво», а «как сделан карниз», «как стыкуются материалы», «что там с гидроизоляцией».

— А я вижу гигантские декорации к спектаклю, которого уже нет, — сказал он задумчиво. — И в этом своя грусть и своя красота. Память о другой амбиции.

Они шли молча, и это молчание не было неловким. Оно было наполненным звуками парка: криком чаек над прудом, скрипом голых ветвей, смехом детей, катающихся на самокатах.

— Расскажи о своём проекте, — попросил он вдруг. — Том, в центре. Не как клиенту. Как… человеку, которому интересно, чем ты живёшь.

Зоя удивилась. Обычно люди спрашивали о разводе, о скандале, о «как ты держишься». А он спросил о работе.

— Это квартира в доме 1913 года постройки, — начала она, и слова полились сами. — Там сохранились печи, лепнина, двери… Задача — не сделать лофт, а вдохнуть новую жизнь, не убив дух. Я предложила скрыть всю современную начинку — кондиционеры, вентиляцию, тёплый пол — за фальш-стенами и подшивными потолками в подсобных зонах. А в гостиной и спальне оставить исторические стены, отреставрировать, просто покрасить в глубокий, бархатистый цвет. Чтобы старина дышала.

— И клиенты согласились? — спросил Сергей с неподдельным интересом.

— Согласились. Они историки. Поняли идею. Сейчас ищем мастеров по реставрации лепнины. Это сложно, но…

— Но это твоё, — закончил он за неё. — Не заказ, а дело.

Она кивнула, и на душе стало тепло, как от того кофе. Он понял. Не просто выслушал, а понял суть.

Они дошли до фонтана «Дружба народов», замёрзшего и безмолвного, но всё равно подавляющего своим размахом.

— А ты не боишься? — спросил Сергей, глядя не на неё, а на золотые фигуры. — После всего, что случилось. Не боишься снова вкладываться, доверять людям, делать что-то важное?

Зоя задумалась. Ветер трепал её волосы.

— Боюсь. Каждый день. Боюсь, что всё рухнет. Что новый клиент окажется подставой. Что суд заберёт всё. Но… — она сделала паузу, подбирая слова. — Если я перестану это делать, перестану вкладываться, то он победит. Не юридически. А по-настоящему. Убьёт во мне то, ради чего вообще стоит жить. Поэтому я делаю. Со страхом, да. Но делаю.

Сергей повернулся к ней. В его глазах не было ни жалости, ни восхищения. Было уважение.

— Это и есть мужество, наверное. Не когда не боишься. А когда боишься, но всё равно идешь.

— Или просто упрямство, — усмехнулась Зоя.

— Тоже неплохо, — улыбнулся он. — Давай ещё погуляем. И купим то самое мороженое. Обещал же.