Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 14 – Альма Смит

Когда врач ушел, а санитары увезли тело, они остались вдвоем в пустой, вымершей палате.

— Я все улажу, — сказал Марат, глядя в окно на темноту. — Похороны через три дня. Утром.

— Я буду там, — тихо сказала Зоя.

Он кивнул, не глядя на нее.

— Естественно. Ты была ей ближе в последние годы.

Он сказал это без упрека, просто как констатацию факта. И от этого стало еще больнее.

Он собрался уходить, уже достав ключи от машины. И тогда, у самой двери, обернулся. Его лицо в тусклом свете люминесцентной лампы было каменным.

— Кстати. Ты хорошо досмотрела мою мать. Спасибо.

Фраза прозвучала как формальная отписка. Но он не ушел. Он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— И я тут подумал… — он начал, и Зоя почувствовала ледяную мурашку вдоль позвоночника. — Моей новой теще тоже нужен присмотр. Она живет одна, возраст, болезни… Карина с ребенком не справляется. Тем более она твоего возраста. Уверен, вы найдете общий язык. Я готов докинуть пару сотен в месяц к твоему содержанию, если станешь ее компаньонкой. Разовая помощь, конечно, не в счет. Это была бы… постоянная работа.

Зоя замерла. Воздух в легких застыл. Казалось, время остановилось, и она слышит только гул собственной крови в ушах. Он не мог этого сказать. Не здесь. Не сейчас. Но он сказал. Смотрел на нее ожидающе, как на подчиненную, которой ставят новую, немного неприятную, но выполнимую задачу.

В ее груди взорвалась лава. Вся боль, предательство, одиночество, горе — всё сконцентрировалось в одном бешеном, яростном порыве. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть всё, что думает об этом, о нем, об его аду. Слова, острые как бритвы, уже рвались наружу…

— Папочка!

Высокий, звонкий детский голосок раздался в коридоре. Оба вздрогнули и обернулись.

Из полумрака к Марату подбежал мальчик. Тот самый, из магазина. Марк. В пижаме с машинками, накинутом поверх пальто. Он потянул Марата за полу пальто.

— Когда мы домой поедем? Я уже устал и хочу спать!

Ребенок. Здесь. В три часа ночи. В пансионате, где только что умерла его бабушка, о существовании которой он, вероятно, даже не знал.

Зоя медленно перевела взгляд с мальчика на Марата. Ее брови поползли вверх сама по себе, в немом, леденящем вопросе. В разводе мы полгода. А ему четыре. Объясни.

Марат не смутился. Ни на секунду. Он лишь нахмурился, с легким раздражением оторвав взгляд от Зои.

— Карина! — рявкнул он в сторону коридора. — Я же сказал оставаться в машине!

Из темноты вышла Карина. Бледная, испуганная, в пуховой куртке. Она робко взяла мальчика за руку.

— Он закапризничал, захотел к тебе… Марк, пошли, папа занят.

Но её взгляд на секунду встретился с Зоиным. И в нем Зоя прочитала не триумф, не злорадство. А животный, неподдельный страх и… стыд. Словно ее поймали на месте преступления.

Марат грубо вздохнул.

— Ладно. Идите грейтесь. Сейчас.

Он снова повернулся к Зое, будто ничего не произошло. Будто не стоял тут его внебрачный сын, живое доказательство многолетней лжи.

— Так что, Зоя? Рассмотри мое предложение. Это выгодно. И логично. Ты же мастер создавать уют. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. Циничной, невыносимой.

Все слова, вся ярость, что клокотала в ней, схлынули. Осталась лишь ледяная, кристальная ясность. Она посмотрела на этого чужого, могучего мужчину, на испуганную молодую женщину, на сонного ребенка. На этот сюрреалистичный ночной кошмар.