Книга Заставь меня согрешить, страница 95 – Джей Ти Джессинжер

Офицер Лоуренс, явно не самый сообразительный, спрашивает: — Соседа?

— Нет. Того подонка, который избил мою девушку.

Офицер Гарсия сочувственно смотрит на меня через плечо. Мне становится немного легче от этого взгляда, но потом я вспоминаю, как Эй Джей назвал меня своей девушкой, и у меня случается небольшой сердечный приступ.

Тем временем мой отец наблюдает за Эй Джеем, как ястреб за добычей. Он выглядит довольно устрашающе.

— Итак, чтобы было ясно: вы говорите, что избили его. Вы нанесли офицеру Коксу телесные повреждения, из-за которых ему потребовалась экстренная операция.

Прежде чем Эй Джей успевает ответить на вопрос, вмешивается мой отец: — Никто ничего подобного не говорил. Кроме того, офицер Кокс не только не был при исполнении во время инцидента и был в штатском, но и нет никаких доказательств того, что мой клиент знал, что он полицейский.

Офицер Гарсия сверяется со своими записями.

— По словам мисс Кармайкл, когда она выбегала из квартиры, офицер Кокс был недееспособен из-за того, что она обильно распылила перцовый баллончик ему в лицо. — Офицер Гарсия смотрит на Эй Джея. — Это правда?

— Недееспособен? Нет. Он все еще мог связно говорить и сказал мне идти к черту. После этого он стал недееспособным.

Отец вздыхает.

— Хорошо. На этом все. Офицеры, большое вам спасибо. Если у вас есть еще вопросы, вот моя визитка.

Он достает из нагрудного кармана две визитные карточки, протягивает их и указывает ладонью на дверь, ясно давая понять, в каком направлении им следует идти.

Офицер Лоуренс разворачивается и уходит, как послушный ребенок. Офицер Гарсия, однако, задерживается. Ее проницательные карие глаза оценивают нас троих не то чтобы недоброжелательно, но и не по-дружески. У меня возникает ощущение, что она пытается решить, стоит ли говорить то, о чем она может пожалеть.

— Когда офицер Кокс очнется, он вполне может захотеть выдвинуть обвинения.

Мой отец спокойно произносит: — Этому тупому ублюдку предъявят столько обвинений, что у него не будет времени думать о чем-то еще.

Гарсия медленно кивает, ничуть не возмутившись нелестным описанием ее коллеги, которое дал мой отец. Она смотрит на Эй Джея и говорит: — Мистер Эдвардс, я бы хотела поговорить с вашим адвокатом.

Эй Джей бросает взгляд на моего отца, на лице которого не отражается ничего, ни малейшего удивления или беспокойства.

Бывший Дважды-Томми говорит с безупречным самообладанием и искренностью: — Конечно, офицер Гарсия. Всегда готов помочь нашему замечательному полицейскому управлению.

На челюсти Эй Джея дергается мышца. На какой-то ужасный миг мне кажется, что он вот-вот сорвется, но потом я вижу, как на его щеке проступает ямочка, как он сдерживает улыбку, и понимаю, что отец иронизирует, Эй Джей это знает, а офицер Гарсия — нет.

Два сапога пара, думаю я, слишком измученная и эмоционально подавленная, чтобы понять, какие чувства это во мне вызывает.

Бросив на меня последний пронзительный взгляд, Эй Джей выходит из палаты.

Как только он переступает порог, офицер Гарсия тихо говорит моему отцу: — Когда будете докладывать шефу о предъявленных обвинениях, обязательно спросите, не было ли в последнее время дисциплинарных взысканий в отношении офицера Кокса.

— Что вы имеете в виду?

Моему отцу очень, очень интересно то, что она говорит, но он притворяется невозмутимым.