Книга Заставь меня согрешить, страница 23 – Джей Ти Джессинжер

Балансируя с полным подносом напитков, он уходит с такой осанкой, какой я никогда не смогу добиться. Я остаюсь наедине со своим шампанским и внезапным осознанием того, что Вселенная надо мной издевается. Я стала жертвой какой-то космической шутки.

Потому что великан на другом конце зала встал из-за стола и направляется в мою сторону. Внутри у меня все сжимается. Я делаю дыхательные упражнения, пока он не подходит слишком близко и мне не приходится смотреть на него снизу вверх.

Не говоря ни слова, он садится напротив меня, с удивительной грацией опускаясь на стул. Затем снимает солнцезащитные очки. Делает большой глоток пива, вытирает рот тыльной стороной ладони и ждет.

— Я тебя не преследую, если ты об этом думаешь.

Эй Джей кивает. Я не могу понять, признает ли он мои слова, соглашается ли со мной или ждет, что я скажу что-то еще. Своим молчанием он заставляет меня чувствовать себя неловко. Вся злость, которую я испытывала за ужином и которая начала утихать, возвращается с новой силой.

Я наклоняюсь к нему и заявляю: — Из-за тебя я сегодня назвала своих родителей придурками!

— Неужели?

Мне кажется, он забавляется. Выражение его лица не меняется, но глаза блестят. В тусклом свете они сверкают, как будто у него жар. Интересно, что он видит в моих.

— Да, так и есть. — Я больше ничего не говорю, потому что мне важнее допить шампанское одним большим глотком. Я поднимаю руку, подзывая официанта. Он кивает мне с другого конца зала.

— Может быть, они это заслужили, — говорит Эй Джей.

— Так и есть.

— Тогда я оказал тебе услугу. Теперь ты у меня в долгу.

Он играет со мной. Я чувствую это по его взгляду, по тому, как уголки его губ словно хотят приподняться. Мне не хочется подыгрывать. Я смотрю на него так долго, что теперь уже ему становится неловко. Он опускает взгляд и хмурится.

— Что ты здесь делаешь? — рычит он.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Это гей-бар.

Эй Джей поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Да. Так и есть. — Он не извиняется и ничего не объясняет.

— Ты хочешь признаться мне прямо сейчас, вот что ты хочешь сказать? Ты гей?

Он разглядывает меня и не торопится отвечать, медленно скользя взглядом по моему лицу, пока не останавливается на моих губах, и смотрит на них так долго, что мне приходится сдерживаться, чтобы не заерзать на стуле. Наконец хриплым, почти чувственным голосом Эй Джей говорит: — Ты же знаешь, что это не так.

Если я и не знаю, то моя матка точно знает. От прилива жара, разливающегося между моих ног, я сжимаю бедра. К счастью, появляется официант с еще одним бокалом шампанского.

— Держи, милая.

— Спасибо. Мне еще нужно виски, когда у тебя будет возможность. Двойная порция, без льда.

Официант переводит взгляд с меня на Эй Джея и обратно. Он поджимает губы, дважды поднимает брови в жесте «ха-ха», кивает и молча отворачивается.

— Значит, ты не гей. Поздравляю.

— Ты что-то имеешь против геев?

— Нет! — оскорбленно говорю я.

Эй Джей пожимает плечами.

— Я тоже. На самом деле, думаю, что у них больше сострадания, чем у большинства, ведь им приходится терпеть столько дерьма всю свою жизнь. Нелегко быть не таким, как все, когда общество говорит тебе, что ты не прав.

Я в шоке от этой короткой речи. Эй Джей Эдвардс — последний человек на свете, которого я бы назвала просветленным. Я на мгновение задумываюсь о том, в чем еще я могла его недооценить, но потом решаю, что он просто прикалывается. Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы судить.