Книга Заставь меня согрешить, страница 2 – Джей Ти Джессинжер

Вот это жесть, Нико. То, что ты стал подкаблучником — не моя проблема.

Но лучший совет, который я до сих пор получал от Нико по поводу ситуации с Хлоей Кармайкл, звучал так: «Если не можешь сказать о ней ничего хорошего, не говори вообще ничего».

Если бы я последовал этому совету, то до конца жизни оставался бы немым.

Потому что я не могу сказать о ней ничего хорошего. Не могу сказать ей ничего хорошего. И едва могу смотреть этой женщине в глаза.

Когда я это делаю, мне становится трудно дышать. Мне становится жарко, даже если на улице мороз. И вдруг я ощущаю себя десятилетним ребенком в последний хороший день своей жизни, когда разворачиваю последний рождественский подарок, который получил от матери перед тем, как она умерла от передозировки героина, и остаюсь один в борделе в трущобах на юго-востоке Санкт-Петербурга, без ничего, кроме нового игрушечного барабана и одежды на мне.

Надежда. Да пошла ты нахуй, надежда. И ты тоже иди к черту, счастье. Вы оба двуличные, лживые твари.

Я прохожу мимо Нико, распахиваю дверь в Аид, замаскированный под цветочный магазин, и захожу внутрь.

Прости, Хлоя, но я снова испорчу тебе день.

Это единственный способ быть рядом с тобой и не причинить никому вреда.

Хлоя

Я вижу его в витрине своего магазина, и от тревоги у меня сводит желудок.

Эй Джей Эдвардс, барабанщик печально известной рок-группы «Бэд Хэбит», неторопливо направляется к входной двери. Он небрежно идет с самоуверенной ухмылкой на лице, но при этом каким-то образом излучает опасную силу, как будто вот-вот ворвется внутрь с автоматом и ограбит магазин.

Мне кажется, нельзя его недооценивать.

Я стискиваю зубы и смотрю на портфолио дизайнеров, разложенное на столе между нами, моя лучшая подруга Кэт оглядывается через плечо и вздыхает. Когда она снова поворачивается, в ее зеленых глазах читается сочувствие. Она знает, как сильно я этого боюсь.

— Просто не обращай на него внимания, Ло.

— Не обращать внимания? — бормочу я, приподняв бровь. — На огнедышащего дракона, который смотрит на меня так, будто хочет оторвать мне голову? Можно и так. Ничего страшного. Разве не все привыкли к тому, что случайные рок-звезды ненавидят их без всякой видимой причины?

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь.

— Да ладно тебе, он тебя не ненавидит. Ты слишком милая, чтобы тебя можно было ненавидеть.

— Спорим на десять баксов, Эй Джей докажет, что ты ошибаешься, еще до того, как мы сегодня закончим.

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Что я вижу, так это то, что Кэт живет в мире фантазий, где Эй Джей Эдвардс — джентльмен, а не лорд Волдеморт, замаскированный под огромного татуированного музыканта. Когда я говорю «огромного», то не преувеличиваю. Он сложен как гора. Гора, которую я бы с удовольствием заминировала и проделала в ней дыру.

Колокольчик на входной двери звенит, когда та открывается и закрывается. Придурок уже внутри. В прошлый раз, когда он был здесь, семь месяцев назад, в начале отношений моей подруги, когда Нико впервые купил цветы для Кэт, и в ту же минуту, как Эй Джей вошел, казалось, будто весь воздух из комнаты исчез. Этот мужчина умеет заполнять собой все пространство вокруг. Он — черная дыра, поглощающая весь свет.

Я уже чувствую себя съеденной заживо, а ведь он здесь всего десять секунд. Но Эй Джей не должен этого знать. Я твердо решила, что он больше никогда не сможет вывести меня из себя, что бы он ни говорил и ни делал. Поэтому я следую совету Кэт, говорю непринужденным тоном: — Я подумала, что мы можем использовать белые пионы в качестве основного цветка для центральных композиций, букетов для подружек невесты и для беседки, а также добавить лавандовые розы для контраста. Это придаст дизайну больше объема, чем полностью белая палитра.