Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 115 – Дана Дейл

Ваня фыркает, но в глазах мелькает смешок. А я, скрестив руки на груди, с самым невинным выражением лица, добавляю.

— Так что, дружочек, или предъявляй фотодоказательства, или готовься к встрече с адвокатом. Я, между прочим, знаю свои права. И умею быть очень… Убедительной.

Гордо выступаю, скорее для приличия, чем из уверенности. Ваня усмехается, не глядя на меня.

— Точно! Хочешь фотки глянуть?

Обращается к Герману.

— Есть на что посмотреть?

Тот спрашивает спокойно, почти лениво.

— Сам взгляни.

Герман подходит ближе, склоняется над телефоном. Его лицо не меняется, только брови медленно поднимаются вверх, будто с каждой новой фотографией он открывает для себя новую степень моего безумия. Он прищуривается, разглядывая экран, а потом медленно переводит взгляд на меня. Исподлобья. Долго. Тяжело. И вот что странно, в его глазах нет ни злости, ни насмешки. Ни укора, ни разочарования. Только ледяное, выжженное равнодушие. Как будто я, просто случай. Просто статистика. Просто кто-то, кого он больше не хочет знать.

— Что уставился?

Огрызаюсь на Германа, не выдержав.

— Не начинай плеваться ядом, он на меня не действует.

Снова опускает взгляд в телефон.

— Смотрю, ты опять вернулась к своей прошлой жизни?

— Тебя это не касается!

Хищно усмехается, потирает подбородок двумя пальцами, как будто обдумывает, как бы ещё уколоть. Он облизывает нижнюю губу, медленно, вызывающе, и делает пару шагов ко мне.

— Жениху дать позвонить?

— Невесте своей позвони.

— Я ее только утром видел в своей постели, я еще не соскучился.

Как же мерзко было это слышать. Как глубоко его голос, его интонации, его холод пробирали в самую суть моей души, которая, чёрт побери, всё ещё любила его. Сволочь! Ненавижу! Всем сердцем! Всем телом! Каждой клеткой! Он что, решил добить? Добить окончательно? Вдавить в землю, чтобы не осталось ни капли достоинства? Я больше не могла молчать. Не могла сдерживать этот ком, который душил изнутри. Если он пытается ранить, я тоже буду. Если он играет в жестокость, я сыграю лучше. Я подняла голову, и решила ударить. Словом. Холодно. Метко. Так, чтобы он тоже почувствовал, каково это, когда боль не кричит, а режет изнутри.

— Знаешь, я тебе даже немного завидую. У тебя невеста в постели, а у меня… Ничего, Игорь возвращается через неделю. Перевезу к нему свои вещи, и тоже буду засыпать и просыпаться в объятиях любимого человека.

— Ты решила к нему переехать?

Голос Германа звучит ровно, но глаза… Карие, тёмные, вспыхивают, как от подожжённой спички. Я вижу, как в них загорается злость, быстрая, прожигающая, почти животная. Он сдерживается, но плохо. Мои слова, как масло в огонь. И я это знаю. И делаю это намеренно.

— А разве будущие муж и жена не должны жить вместе?

Парирую с притворной наивностью, будто вычитываю эти слова из брошюры о счастливой семейной жизни.

— Мне глубоко насрать, где ты и с кем ты будешь жить!

Рявкает он. Я улыбаюсь. Победно. Глупо. Как дура. Но улыбаюсь. Больно тебе, милый? Терпи. Мне тоже было. И не один раз. Какая странная у нас история, началась с ненависти, и ей же, по иронии, всё и закончилось. Только теперь, без искры, лишь пепел.

— Если тебе так насрать, то вытри здесь пол.

— Что ты сейчас сказала?

— Сказала, вытри пол!

Повторяю чётко, с нажимом.