Книга История моей жизни, страница 60 – Люси Скоур

— Привет, дядя Кэм. Дядя Леви, — в унисон сказали Уэсли и его копия.

— Тут все меж собой родственники? — вопрошала Зои.

— Привет, — поздоровался Кэм с мальчиками.

— Ну блин. Я пропустил драку? — спросил копия.

Леви протянул руку и взъерошил его кудри.

— А что? Хотел помахать кулаками, Гар?

Улыбка парня была идентична улыбке Уэсли. Не будь я так травмирована, я бы обдумывала след разбитых сердец, который эти мальчики и их дяди оставили по всему городу.

— Это мой близнец Гаррисон, — сказал Уэсли мне и Зои.

— Приятно познакомиться, — слабо произнесла я, всё ещё переваривая кошмар последних пяти минут.

Кэм повернулся ко мне.

— Предлагаю вам взять свою еду на вынос.

Кэмпбелл

НеустрашимыйПареньРепортёр: Экстренное заседание городского совета созвано после того, как убийца орлана затеяла барную драку в «Анджело».

* * *

Я без стука открыл заднюю дверь дома моей сестры. Никто и не услышал бы меня из-за шума. Бекон шкворчал, собаки лаяли, взрослые требовали добавки кофе.

Это был типичный Завтрак Бишопов. Слишком ранний, слишком громкий, и слишком много людей втиснулось в слишком тесное пространство.

Я сел на встроенную лавочку и снял рабочие ботинки. Мелвин, четырёхлетний пёс, помесь сенбернара и бернского зенненхунда, пришлёпал в комнату, цокая когтями по восьмиугольной плитке, которую я помог уложить ещё до его появления на свет. Он уложил свою большую голову на мои колени и проворчал приветствие.

— Привет, дружок, — сказал я, потрепав его уши взад-вперёд, а потом похлопав по боку.

Спустя долю секунды бигль моих родителей, Бентли, ворвался в прихожую, требуя свою долю внимания.

— Это ты, Кэм? — крикнула моя мать с кухни.

Ничто не ускользало от внимания Пеппер «Пеп» Бишоп. Особенно когда дело касалось её детей. В пятнадцать лет я попытался украдкой смыться из дома и пойти к другу. Она опередила меня, приехав туда на машине, и ждала меня на тротуаре в своей фланелевой пижаме. «Тащи свою наказанную задницу в машину, Кэмпбелл Бишоп», — сказала она. Тогда я гадал, знает ли она, что даже когда у меня были проблемы, от того, что она называла меня Бишопом, у меня в груди вспыхивало несколько маленькое и яркое.

Она всегда говорила всем, что никогда не жалела о решении взять нас всех, вопреки всем тем моментам, когда мы давали ей повод задуматься о таких вещах.

Я поставил свои ботинки в ряд с обувью остальной семьи и пошёл за собаками на тесную кухню Лауры.

Мама стояла у плиты и переворачивала блинчики так, будто это была военная операция. Папа стоял у раковины, промакивал бумажными полотенцами излишки жира с полосок поджаренного бекона. Мои братья сервировали стол, а моя сестра бросала раздражённые взгляды на всех, сидя за складным столиком, который теперь служил ей зоной для подготовки ингредиентов.

Она сгребла гору черники и порезанной клубники в стеклянную миску и откатила свою инвалидную коляску от стола.

— Я возьму, — вызвался Гейдж, подскочив, чтобы забрать у неё миску.

— Я прекрасно могу отнести фрукты к столу, Джиджи, — напомнила она с фирменным рычанием Бишопов.

Кэмми, Джиджи и Ливви — это прозвища, которые моя сестра придумала для нас. Она утверждала, что всегда хотела иметь сестёр, а не эту бешеную стаю тестостерона, которая ей досталась. Но в глубине души, где-то очень глубоко под этим колючим фасадом, она любила нас с такой свирепостью, которая смутила бы всех нас, если бы мы действительно это признали.