Книга История моей жизни, страница 29 – Люси Скоур

И водитель, и пассажирка, были заняты тем, что орали и боролись со своими ремнями безопасности, глядя через плечо, и потому не заметили меня.

Гусь расправил одно внушительное крыло, держа другое прижатым к боку.

— Он сожрёт наши лица, — провизжала рыжая с пассажирского сиденья.

— Просто отдай ему его рыбу, — проорала покрытая пылью водитель.

Выругавшись себе под нос, я открыл дверцу с водительской стороны.

— Кто-нибудь пострадал?

Они снова заорали, на сей раз глядя на меня. Водитель, брюнетка в солнцезащитных очках, криво сидящих на её носу, обзавелась порезом на лбу, который обильно кровоточил.

Сдержав несколько красочных ругательств, чтобы до моей мамы не дошло, что я матерюсь как сапожник перед туристами, я наклонился и отстегнул ремень безопасности на водительском сиденье.

— Выходи, — приказал я. Когда она не подчинилась достаточно быстро, я поднял её и поставил возле машины. — У тебя кровь идёт.

— Да ладно. А я-то думала, это клубничный джем, — сказала она, хлопнув себя ладонью по лбу. — Зои, ты в порядке?

— Это у тебя кровь идёт, — напомнил я.

— Сэр, я не знаю, кто вы, хороший вы человек или серийный убийца, но я буду вашим алиби в расследовании любого убийства, которое вы совершите, если вы уберёте эту рыбу с моих коленей, — провизжала пассажирка.

Я посмотрел вниз, и рыжая держала обе руки поднятыми, как при аресте. Толстая радужная форель безжизненно валялась на её коленях.

Гусь издал раздражённый крик.

— Заткнись, Гусь, — сказал я птице.

Он махнул крылом, почти подражая человеческому пожатию плечами.

— Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит, что случилось? — спросила водитель, начиная ходить туда-сюда и прижимая ладонь к окровавленному лбу.

Я повёл её назад, чтобы она прислонилась к капоту моего грузовика.

— Стой тут.

Рыжая всё ещё сидела абсолютно неподвижно, подняв руки, скривив лицо и отказываясь смотреть вниз, когда я открыл её дверцу.

— Абсурд, бл*дь, — пробормотал я, поднимая рыбу.

Чешуя была скользкой, и рыба чуть не выскользнула из моей руки, но я успел перехватить её получше, не дав той треснуть девушку по её солнцезащитным очкам в духе кинозвезды.

Она поджала губы и подавила какой-то внутренний крик.

Я бросил рыбу в траву на обочине дороги, где она приземлилась с влажным шлепком.

Гусь соскочил с капота на землю и в стиле Джона Уэйна поковылял к своему ланчу.

— Ты можешь идти или хочешь посидеть здесь и поорать? — спросил я у рыжей.

— Думаю, я ещё с минутку поскулю тут, если можно.

«Женщины. Точнее, женщины нью-йоркского сорта».

Я пошёл обратно к пострадавшей женщине-водителю, которая подняла солнцезащитные очки выше, на свои пыльные и окровавленные волосы. Широко раскрытые карие глаза остановились на мне.

— Это…

— Белоголовый орлан, — подсказал я.

— На меня напал белоголовый орлан, — сказала она почти мечтательно. Затем внезапно топнула ногой и прищуренно посмотрела на безоблачное небо. — Почему вселенная меня ненавидит?

Вопрос казался скорее риторическим, так что я не потрудился отвечать.

— Гусь на тебя не нападал. Ты оказалась прямо на его пути, прежде чем врезалась в приветственный знак, — формально эта чёртова птица опустилась слишком низко со своим обедом и треснула её по голове рыбой и наверняка когтем. Но эта женщина причиняла мне неудобства, так что я не собирался позволять ей соскочить с крючка.