Книга Цельсиус, страница 78 – Андрей Гуртовенко

Станислав положил передо мной белый квадратик бумаги.

Я не пошевелилась. Все это было ожидаемо. И от этого еще более неприятно.

— Мы могли бы прислать курьера. Или кого-нибудь из бюро, – я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь отличное от пустоты во взгляде Станислава.

— Это личная просьба господина Котомина, – человек с неживыми глазами продолжал безучастно смотреть на меня. – Личная, понимаете?

Я все понимала. И это мне совсем не нравилось. Я взяла в руки белый квадратик с адресом.

— Это дом господина Котомина на Крестовском. Вернее, один из его домов, – пояснил человек с выключенным нутром.

Я подняла на него глаза. И вдруг мне на секунду почудилось, что он улыбается. Одними уголками губ, но улыбается. Но уже в следующий момент наваждение исчезло. Станислав попрощался и вышел из кабинета.

На обратном пути мы долго ехали молча. Руслан рассматривал безупречно ровные ногти. Забитую автомобилями дорогу. Машин меньше не стало. Скорее наоборот.

— Мне все это не нравится, – я первая прервала молчание. – Совсем.

Я повернулась к Руслану, посмотрела на его профиль. Прямо хоть сейчас в рекламу нового мужского парфюма.

— Я не хочу туда ехать одна.

— Я тебя понимаю, – сказал Руслан. – Но что же мы можем здесь сделать? Желание клиента – закон.

— Что мыможем сделать? Ты серьезно? Может, стоило бы начать с того, что вообще не связываться с непонятными персонажами вроде Котомина?

— Может, – Руслан спокойно выдержал мой взгляд. – Но это уже случилось, Жанн. Какой смысл сейчас все это обсуждать? Это что, как-то поможет в сложившейся ситуации?

Мне пришлось отвернуться от Руслана. Все-таки из нас двоих за рулем была я.

— В конце концов, что здесь такого? – продолжал Руслан. – Просто заехать и забрать подписанный Котоминым договор.

— Тогда поехали со мной. Это, между прочим, твой клиент.

— Мой, – согласился Руслан. – Но ты же слышала – Котомин хочет, чтобы за договором приехала ты.

И пока я раздумывала, что на это ответить, Руслан вдруг отщелкнул ремень.

— Да сколько же можно стоять, в самом деле? Все, Жанн, дальше я пешком. Пока.

Я не успела даже ничего возразить. Хлопнула дверца. И через секунду стройная фигура в джинсах и спортивного покроя пиджаке уже шагала по набережной. Вдоль невыносимо бликующей июньским солнцем воды. Уверенно обгоняя внедорожное детище компании «Порше».

Во вторник я проснулся довольно поздно и долго лежал, размышляя о том, что любая великая теория рано или поздно становится частью поп-культуры, упрощается средними умами до понятного им бытового толкования. Взять хоть ту же теорию относительности и мое сегодняшнее «проснулся довольно поздно». Мало кто способен сформулировать, в чем именно состоит теория Эйнштейна, зато формула «все относительно» знакома абсолютно каждому. Проснулся поздно – относительно чего? Относительно времени, когда продажники обычно появляются утром в «Цельсиусе»? На первый взгляд – да, но в этом уравнении не хватает одного важного слагаемого, а именно – перечисленного мне накануне гонорара за пьесу «Музыка». Так что – если говорить про здесь и сейчас – мотивация ехать в «Цельсиус» у меня нулевая, а в театр мне сегодня только к семи.

Не знаю, чем бы закончились эти мои размышления, – подозреваю, я бы просто снова заснул, но все испортил телефонный звонок. Номер был мне незнаком, голос звонившего тоже, и только необходимость отвечать на вопрос, почему я до сих пор не в офисе, расставила все по своим безрадостным местам – если честно, я вообще не подозревал, что у РОПа есть мой телефон. Пришлось врать – с ходу, без подготовки – о предстоящей встрече с важным клиентом, крупным настолько, что об этом даже неприлично говорить по телефону. Однако Борис Сергеевич оказался сегодня на удивление неумолим. Так что меньше чем через час я уже входил в вестибюль бизнес-центра, с удовлетворением отмечая про себя, что автомобиль Жанны отсутствует, – встречаться с ней до спектакля почему-то казалось мне нехорошей приметой, словно мы шли с ней сегодня не в театр, а под венец.