Книга Цельсиус, страница 71 – Андрей Гуртовенко

Мама внимательно наблюдала за моей реакцией. И, выдержав паузу, сказала:

— Жаннуль, дорогая, конечно же, я помню, что ты плохо переносишь жару и никогда не ездишь на юг. Но это ведь не от меня – это от Зинаиды. Она хотела как лучше, хотела сделать тебе приятное, – мама взяла сертификат из моих озадаченных рук. – Но ты не переживай – если путевка тебе не нужна, я найду, куда ее пристроить.

И не дав мне опомниться, мама быстро убрала сертификат обратно в сумочку.

Я еще не пришла в себя от разыгранной миниатюры с подарком Зинаиды, как маме снова принесли вино. Она подняла бокал. Покрутила бледно-желтую жидкость по закругленным стеклянным стенкам. Поднесла к губам. Но в последний момент остановилась. Пристально посмотрела мне в район переносицы.

— Жанн, ты так и не дозрела еще? Ну, с межбровьем.

Я вздрогнула. И чуть было не выдала себя. Чуть было не обернулась. Хотя в этом не было необходимости. Все можно было прочитать по расслабленному маминому лицу: жертва пластической хирургии уже покинула ресторан.

Но я не собиралась сегодня обсуждать мою внешность. Не сегодня.

— Давно хотела тебя спросить, мам, – ты так и не была больше в театре? С тех самых пор?

Все выпитое мамой шардоне обратилось в выдохшуюся минеральную воду. Она глотнула из бокала, но там тоже была вода. Мама поставила бокал на стол и взяла в руки телефон.

— Нет, не была. И тебе не советую. Нечего там делать.

— Неужели ты за все эти двадцать три года…

— Жанн, – мама резко меня оборвала, – ты действительно хочешь поговорить со мной о театре? О театре???

— Я…

Мама покачала головой и быстрым изящным жестом оживила экран телефона.

— Але? Да, привет… Послушай, меня нужно забрать. Из ресторана… Нет, за руль сесть не могу… Что значит почему? Потому, – мама поморщилась. – Записывай адрес. Только в ресторан заходить не нужно… Почему, почему… Да все потому же. Припаркуйся неподалеку и набери меня. Все, давай.

Мама нажала на отбой. Достала из сумочки несколько купюр, положила их на стол и поднялась. А я вдруг поняла, что с того момента, как папа от нас ушел, я никогда не видела маму с другими мужчинами.

— Все, Жанн, я пошла. И если тебя это такинтересует, то да – все эти годы я ни разу не была в театре. С тех самых пор, когда это ничтожество нас с тобой бросил. Аривидерчи.

Красивое здание – величественное и в то же время нездешне аскетичное, опоясанное прохладным серым камнем, охраняемое совами и (я был в этом уверен) государством – точь-в-точь как мои фантазии о том, что я действительно мог отыскать любимый дом Жанны. Как закоренелый, хоть и беспочвенный оптимист из двух вариантов – неверный адрес и проигнорированное Жанной свидание – я без колебаний выбрал для себя наименее обидную опцию. Позволил самолюбию убедить себя в том, что все-таки ошибся с домом.

Назначенное Жанной время давно миновало, я перешел на противоположную сторону Большого проспекта и последующие полчаса вкалывал в свои дряхлеющие надежды инъекции проезжавших мимо меня белых «Порше Кайенов». Наконец на пятом внедорожнике я сломался, пора было уходить, пора было демонтировать то жалкое зрелище, в которое я стремительно превращался, а главное – я неожиданно осознал преимущества второго варианта: ведь только в случае, если Жанна просто не пришла, у меня имелись основания для каких-нибудь претензий.