Онлайн книга «Цельсиус»
|
Я прогулялась вокруг дома. Прошла через калитку в курдонер. Постояла в парадном дворе, снова вышла на Каменноостровский. Добралась до южного угла. До единственного места, где одетый в грубооколотый талькохлорит цоколь здания выходил на тротуар. Прикоснулась кончиками пальцев к шершавой прохладной поверхности. Подняла голову, прочитала на темно-серой табличке «Дом Лидваля. 1899–1904 гг.». Посмотрела на свои пальцы, на белесые и пыльные следы распадающейся от ветра и постоянных дождей вечности. И все-таки как это ему удалось? Я задавала себе этот вопрос снова и снова. Но так и не смогла отыскать ни одного приемлемого объяснения. Никто не знает про дом с совами. Не знал до этих самых пор. Я никому никогда не говорила про него. У меня нет инстаграма, куда я могла бы ненароком выложить его фото. И все-таки Никита его нашел. На огромном Петроградском острове он безошибочно определил мой самый любимый дом. И что это все, интересно, значит? Нет, правда, что? Что он настолько хорошо меня знает? Только откуда? Каким образом? Или же – что у него безупречный архитектурный вкус? И это у него, у продажника из «Цельсиуса»? Самой-то не смешно? И все-таки факт остается фактом – Никита нашел дом с совами. А я, выходит, поставила сама себя в дурацкое положение. Я вернулась к метро. Немного прошла вдоль трамвайных путей по Кронверкскому проспекту. Здесь был еще один дом в стиле северный модерн. Дом, в котором жил Максим Горький. Но это было давно. Сто лет назад. Теперь Горький покинул свое жилище. И стоял каменным изваянием на площади. Здесь же, недалеко. Задумчиво высматривая что-то на Троицком мосту. А квартиру, в которой он жил, разделили на три помещения. Одно из которых совсем недавно можно было даже купить. За смешные одиннадцать миллионов. Я отошла на противоположную сторону улицы, к чугунной решетке. Отсюда можно было без труда рассмотреть весь дом. Цоколь дома, два нижних этажа закованы в скальный гранит. Именно в гранит, не в горшечный камень: если прикоснуться к нему пальцами, на них ничего не останется. Окна всевозможной формы, с мелкой расстекловкой в верхней трети. В том числе стрельчатые, рифмующиеся с формой массивных порталов. И асимметрия фасада, куда же без нее. Здесь она в двух непохожих друг на друга эркерах, размещенных на разных уровнях. А на самом верху – срезанный щипец. И это уже форменный привет расположенному в двух шагах отсюда дому Лидваля. Как, впрочем, и все это здание целиком. Снятая в почтении шляпа малоизвестного архитектора застолбившему место в вечности мэтру. Я достала телефон, открыла список контактов. Еле слышно задребезжали кристаллики льда с левой стороны груди, под сердцем. И все-таки – как он умудрился узнать про мой дом? Ведь должно же быть этому объяснение. Только какое? Какое? Я застыла с телефоном в руке. Стояла и бессмысленно смотрела на него до тех пор, пока не погас экран. Он не может знать про этот дом. Не может. Он просто угадал. Не знаю, как такое возможно, но он его угадал. И известно об этом пока только мне одной. Никита об этом не знает. Не может знать. А потому мне необязательно извиняться. Необязательно ему звонить. Можно просто написать, что он ошибся. Что это не тот дом. И на этом поставить точку. Вот ведь черт! |