Книга Тенгиз, страница 58 – Лебрута алей Ла

Её требование звучит как приказ в зале переговоров, но здесь, в её спальне, это звучит как молитва.

Делаю то, что она просит. Мой язык находит нужные места, давит, требует. Её бёдра поднимаются навстречу. Стоны становятся громче, теряют контроль, звучат как боль.

— Да, именно так, — выдыхает. — Не переставай. Никогда не переставай.

Её руки в моих волосах, держат, направляют, требуют. Каждое движение языка вызывает реакцию. Я изучаю её как карту неизведённой страны. Каждая кривая. Каждая чувствительная точка. Каждый звук, который она издаёт.

Её ноги дрожат. Спазмы начинаются глубоко, волнами, которые я чувствую, как землетрясение.

— Стоп.

Останавливаюсь мгновенно. Поднимаюсь. Смотрю в её лицо. Она дышит тяжело, волосы прилипли к груди и лицу. Глаза блестят.

Встаёт. Движения резкие, почти агрессивные. Подходит к тумбочке. Открывает. Достаёт ремень.

Кожаный. Чёрный. Широкий. Её рука держит его как оружие.

— Я хочу чувствовать боль, — говорит, и в её голосе нет сомнений. — Не ранения. Боль. Которая напоминает, что я живая. Что я способна чувствовать. Что под этой броней всё ещё есть кровь.

Встаёт на колени на кровать. Спиной ко мне. Движения медленные, уверенные. Волосы собирает в тугой пучок. Спина идеально прямая. Обнажённая. Уязвимая и в то же время вызывающая.

— Не сдерживайся, — говорит. — Я ненавижу жалость.

Поднимаю ремень. Взмах. Звук воздуха, рассекаемого кожей. Удар по лопаткам.

Она издаёт звук. Не боли. Звук высвобождения. Того, что копилось месяцы. Годы. На её спине белеет красная полоса.

— Ещё, — требует.

Ещё раз. Мышцы спины краснеют. Она раскачивается в ритме ударов, стоны становятся громче, переходят в крики.

— Сильнее.

Бью сильнее. Каждый удар оставляет отпечаток. Она трясётся — не от боли, я знаю, что это не от боли. От того, что наконец может позволить себе потерять контроль. От того, что кто-то достаточно смел, чтобы дать ей то, что она просила.

Бросаю ремень. Целую красную спину. Каждый штрих. Каждый удар, оставивший след. Моё дыхание горячее на её коже.

Она разворачивается, хватает мою голову обеими руками. Целует дико. Язык требует. Зубы острые.

— Я хочу, чтобы ты был со мной таким же диким. Никакой нежности. Никаких игр. Никаких красивых слов. Только сила. Только правда.

Толкаю на кровать. Спиной. Встаю над ней. Смотрю вниз. Волосы растрёпаны. Губы припухшие от укусов. Глаза горят чёрным огнём.

— Ты уверена?

— Я никогда не сомневаюсь.

Вхожу глубоко. Без предисловий. Без подготовки. Грубо, как она и просила. Она стонет. Руки хватают мои плечи. Ногти впиваются в кожу.

Ритм жёсткий. Быстрый. Нет нежности. Есть только желание и власть. Её попытка контролировать, моя попытка доминировать. Война двух тел.

— Да, — выдыхает в мой рот. — Именно так. Не думай. Просто бери.

Беру. Каждое движение — заявление. Каждый толчок — борьба за верховенство. Её ноги обвиваются вокруг моей спины. Пытается придавить. Я сопротивляюсь. Держусь. Контролирую угол. Глубину.

Её дыхание становится рывистым. Спазмы начинаются где-то глубоко внутри, волнами, которые я чувствую.

— Смотри на меня, — требую. Как она требовала раньше.

Смотрит. В её глазах шок. Потому что впервые кто-то берёт без разрешения. Впервые она не королева в этой кровати. Впервые кто-то сильнее её.