Книга Четыре дороги домой, страница 37 – Лебрута алей Ла

Не останавливаюсь.

Не потому что не хочу — потому что боюсь. Боюсь, что зайду в храм, посмотрю на иконы, и они посмотрят на меня. И увидят то, что я прячу.

Четыре жены.

Двадцать лет лжи.

Грехов — больше, чем свечей во всей лавре.

Проезжаю мимо.

Купола — золотые, синие, зелёные — мелькают в окне и исчезают.

Как шанс.

Как возможность.

Как всё, что я упускаю.

ЦКАД начинается за Сергиевым Посадом.

Новая дорога. Гладкая. Ровная. Пустая.

Тундра рычит, набирает скорость. Сто двадцать. Сто сорок. Сто шестьдесят.

Можно — двести. Но не хочу. Не сегодня.

Сегодня — хочу медленно.

Хочу думать.

Хочу — вспоминать.

Гуся, который защищает территорию.

Курицу, которая атакует чужое.

Щуку, которая борется до последнего.

Медведя, который говорит: выбери.

ЦКАД — триста тридцать километров кольца вокруг Москвы. Я еду по северной части — от Сергиева Посада до Истры. Сто километров. Час езды.

Час — чтобы решить.

Или — час, чтобы снова отложить решение.

Как обычно.

За окном — Подмосковье. Леса, поля, коттеджные посёлки. Россия для богатых и Россия для бедных — рядом, через забор, не смешиваясь.

Как мои жизни.

Телефон звонит.

Синий. Марина.

Отвечаю через громкую связь.

— Гоша!

— Да, Мариш.

— Ты где?

— На ЦКАДе. Час до вас.

— Отлично! Я карбонару делаю. Твою любимую.

— Спасибо.

— Девочки спрашивают — привезёшь рыбу?

— Привезу.

— Много поймал?

— Одну.

— Одну?!

— Зато большую.

Она смеётся. Хороший смех. Тёплый.

— Ладно, — говорит. — Жду. Целую.

— Целую.

Кладёт трубку.

Одна из четырёх.

Которая ждёт.

Которая верит.

Которую я обманываю пятнадцать лет.

Телефон звонит снова.

Чёрный. Лия.

— Да, Лия.

— Гоги, где ты?!

— В дороге.

— Какой дороге?! Ты же на рыбалке был!

— Был. Сейчас — еду.

— Куда?!

— На встречу. Деловую.

— Какую встречу?! Сегодня воскресенье!

Воскресенье. Точно. Потерял счёт дням.

— Поставщик, — говорю. — Срочно. Завтра буду в ресторане.

Пауза.

— Гоги, — голос Лии — холодный, как ноябрь за окном. — Мы поговорим. Серьёзно.

— Поговорим.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Кладёт трубку.

Ещё одна ложь.

Ещё одно обещание, которое не сдержу.

Как обычно.

Истра появляется к часу дня.

Маленький город — река, монастырь, торговый центр. Россия в миниатюре.

Сворачиваю к посёлку.

«Лесная поляна». Заборы, сосны, охрана. Дом Марины — третий справа.

Паркуюсь.

Выхожу.

Дверь открывается.

— Папа! — Соня вылетает на крыльцо. — Папа приехал!

— Папа! — Саша — за ней.

Обнимают. Целуют. Смотрят снизу вверх глазами, в которых — вера.

— Привёз рыбу? — спрашивает Соня.

— Привёз.

— Покажи!

Открываю багажник. Щука — в пакете, в сумке-холодильнике, которую дал Михалыч.

— Ух ты! — Саша. — Огромная!

— Сам поймал? — Соня.

— Сам.

— Круто!

Марина выходит на крыльцо. Красивая. Сорок четыре года, а выглядит на тридцать пять.

— Гоша, — улыбается. — С возвращением.

— Спасибо.

Подхожу. Обнимаю. Целую.

Пахнет духами, теплом, домом.

Одним из четырёх.

— Карбонара готова, — говорит она. — Заходи.

Захожу.

И думаю: вот оно. Ещё один дом. Ещё одна жизнь. Ещё одна ложь.

Но — тепло.

Но — карбонара.

Но — девочки, которые называют меня папой.

И я не знаю — как это всё совместить.

С гусём, который защищает территорию.

С курицей, которая атакует чужое.

Со щукой, которая борется до последнего.

С медведем, который говорит: выбери.

Не знаю.