Книга Табакерка императрицы, страница 9 – Сергей Леонтьев

Находиться около печи было нестерпимо, пот лил ручьями, слабость усилилась, кружилась голова, несколько раз Дмитрий терял сознание. Хорошо, не упал на печь, сгорел бы заживо. Он выходил на улицу, обливал себя ледяной водой из колодца, на какое-то время становилось легче, правда, очень ненадолго.

Обжиг выдержали два изделия, третье покрылось трещинами, и Виноградов разбил его молотком. Два оставшихся получили необходимую твёрдость. Мастер вставил в оба тайный выдвижной механизм, проверил, как работает, и остался доволен. Он почувствовал себя лучше, с аппетитом поел. Возможно, болезнь отступит и всё обойдётся?

Не обошлось. На третий день появилась сыпь. Сначала мелкие красные пятна на лице, руках и груди. Пятна быстро превратились в пузырьки, наполненные мутной жидкостью. Пузырьки распространились по всему телу, даже на ладонях и ступнях выросли. Сомнений не осталось это оспа. «Чёрная смерть» уже год гуляла по стольному граду, не щадила ни князей, ни дворян, ни служивый люд. Вот и его черёд пришёл.

Работа приближалась к завершению, остались роспись, глазурование и последний обжиг. Виноградов заперся в кабинете, велел никому не приходить и молил Господа лишь об одном – успеть закончить…

На седьмой день в ворота порцелиновой мануфактуры въехала карета князя Разумовского, остановилась около двухэтажного кирпичного здания, украшенного колоннами и лепниной. Двор мануфактуры был пуст, встречать князя вышел один Густав Ренн.

— Где Виноградов? – недовольно спросил князь.

— Дмитрий Иванович скончался сегодня ночью, ваше сиятельство: чёрная оспа.

— Как невовремя, – недовольно поморщился Разумовский.

Густав протянул князю большой кованый ключ.

— Что это?

— Ключ от кабинета мастера, ваше сиятельство. Велено передать то, за чем вы приехали, в кабинете на столе.

Они поднялись на второй этаж, князь вставил ключ в замочную скважину, повернул. Густав отступил в сторону.

— Ты заходил сюда? – с подозрением спросил Разумовский.

— Как можно, ваше сиятельство! – Густав перекрестился. – Дмитрий Иванович запретил.

— Останься здесь, я кликну.

Разумовский распахнул дверь, зашёл. На необъятном столе красного дерева, инкрустированного золотом, перламутром и черепаховым панцирем, под белой тряпицей что-то лежало. Князь подошёл, отбросил тряпицу и залюбовался. Непостижимой белизны фарфор сиял в лучах заглянувшего в окно утреннего солнца. Князь бережно взял табакерку в руки. На лафете нарисованной пушки углём была сделана отметка в виде креста. Указательным пальцем князь надавил на крест, раздался щелчок, из стенки выскочил потайной ящичек. В ящичке лежал перстень с большим бриллиантом. Тот самый, который князь вручил Виноградову неделю назад.

— Зайди, – позвал князь Густава.

— Где вторая? Знаю, вы всегда две делаете.

— Повредилась во время обжига, ваше сиятельство, Дмитрий Иванович молотком разбил.

— Не врешь? Смотри у меня!

— Как можно, ваше сиятельство! Обычное дело – из двух одна получается.

Разумовский насупился, посмотрел Густаву в глаза, мрачно произнёс:

— Ну, коли мне соврал – язык вырву, на дыбе подвешу…

1982 год, Ленинград

У заведующего токсикологическим отделением городской клинической больницы имени Филатова, что на Петроградской стороне, было ночное дежурство. Среда, середина рабочей недели – спокойное для токсикологов время. Пить народ начинает ближе к выходным, вот тогда в отделении аврал. Пациенты поступают один за другим, один другого тяжелее. А в среду можно и расслабиться. После обхода заведующий, отдав распоряжение не беспокоить по пустякам, удалился к себе. О том, что хозяин кабинета на месте, Андрей узнал ещё в коридоре. Из-за закрытой двери с табличкой «ка-эм-эн Клебанов С. И.» доносились азартные вопли: «Ах, ты так?! Коня моего слопать задумал!? А вот так не хочешь!?» Андрей усмехнулся. Стас Клебанов предавался любимому занятию – играл в шахматы с умным человеком. То есть сам с собой.