Книга Табакерка императрицы, страница 11 – Сергей Леонтьев

— И всё-таки?

— Думаешь, что-то другое намешали?

— Ты профессора Харитонову знаешь? – задал Андрей встречный вопрос.

— Бабу-ягу? – изумился Клебанов. – Кто же её не знает. Трояк мне на экзамене влепила, но разрешила пересдать. А при чём здесь Харитонова?

— Впала в кому после инъекции из этого флакончика.

— Хм, – Клебанов почесал затылок. – Он же почти полный. Чтобы впасть в гиполикемическую кому, она должна была вколоть себе минимум треть содержимого. Не получается.

— Вот и я о том же, – со значением произнёс Андрей.

Стас вскочил.

— Жди меня…

Вернулся он минут через двадцать.

— Удача, сегодня сам заведующий биохимической лабораторией дежурит. Классный мужик. Сказал, посмотрит.

— Долго?

Стас пожал худыми плечами.

— Если что-то не очень экзотическое, то экспресс-тест сделает за час. Как раз партейку успеем. – Он полез под стол собирать фигуры.

Доиграть они не успели. Клебанов наделал ошибок в середине партии и теперь в эндшпиле упорно пытался вытянуть ничью, игнорируя предложения сдаться. Телефон зазвонил, когда коварные белые готовили хитроумную ловушку для чёрного офицера. Недовольно ворча, Стас поднял трубку и кивнул Сергееву, подтверждая, что звонок из лаборатории. Несколько минут он молча слушал, хмурился, потом спросил: «Это точно? Вы уверены?», вернул трубку на аппарат и растерянно уставился на приятеля.

— Ну что там? Не томи, – поторопил Андрей.

— Там инсулин.

— Инсулин? – разочарованно переспросил Сергеев.

— Инсулин, только не тот, что на этикетке обозначен.

— Как это?

— Импортный инсулин. У нас его не производят и не применяют.

— И чем он от нашего отличается?

— Тем, что в пять раз активнее.

— То есть если его ввести в обычной дозировке, фактически пациент получит пять доз препарата?

— Точно так.

— А эта доза может вызвать гипогликемическую кому?

— У диабетика с длительным анамнезом – запросто.

— Твой заведующий лабораторией не мог ошибиться?

— Ошибиться могут все, но он лучший в городе и аппаратура у него лучшая. Я ещё не помню случая, чтобы он ошибся. Если у него есть сомнения – так и говорит. А здесь у него сомнений нет.

В дверь постучали. Лаборантка принесла флакончик с оставшимся после анализа препаратом. Клебанов снова внимательно прочитал этикетку.

— Знаю я эту аптеку, – сообщил он, – производственная, на проспекте Добролюбова.

— Да, у Харитоновой квартира на Добролюбова, – кивнул Андрей.

— Дружище, я только одного понять не могу. Как в аптечном флакончике оказался инсулин, которого в стране нет?

— Есть у меня догадка на этот счёт, – задумчиво произнёс Андрей. – Но надо проверить.

— Может, надо в милицию сообщить?

— Не знаю, решай сам, я здесь никто.

Стас задумчиво почесал в затылке.

— Странная эта история. Я подумаю, с нашей милицией свяжешься – потом будешь до морковкина заговенья объяснительные писать.

1982 год, Свердловск, месяцем ранее странных событий в квартире профессора Харитоновой

Обнаружение раним утром сторожем парка культуры и отдыха имени революционного поэта Владимира Маяковского бездыханного тела неизвестного мужчины с перерезанным горлом на скамейке в дальней аллее не было чем-то из ряда вон выходящим. Парк давно считался местом, которое в тёмное время суток лучше не посещать. Днём там работали аттракционы и детская железная дорога, с уменьшенными, но почти как настоящими электровозами и вагонами. Но к вечеру парк пустел. Фонари не работали по причине отсутствия в них ламп, регулярно разбиваемых распоясавшимися хулиганами. Часов до десяти по парку изредка проходили народные дружинники, по большей части женского пола, шарахаясь от каждого куста, да сторож с заряжённой утиной дробью древней двустволкой. Потом аллеи окончательно пустели, сторож запирался на засов в своём домишке, и запоздалые прохожие в случае неприятных встреч могли рассчитывать лишь на быстрые ноги и крепкие кулаки. У кого они были, конечно. После очередного инцидента с ножевым ранением или черепно-мозговой травмой в горисполком вызывали начальника городской милиции и требовали обеспечить круглосуточное усиленное патрулирование. Начальник милиции горячился, кидал на стол партбилет, кричал: «Где я людей возьму?!» Его успокаивали, отпаивали мутной водой из графина, записывали в протоколе строгое: «Принять меры» и отпускали до следующей досадной находки. Так было бы и в этот раз, если бы не одно, мало кому известное, обстоятельство. Зарезанный был сексотом^[16] и значился в секретных списках под псевдонимом Дьякон.