Книга Табакерка императрицы, страница 57 – Сергей Леонтьев

Харитонова покачала головой.

— Не помогли ему, как видите, мои заботы. А сколько раз я говорила…

Профессор махнула рукой.

— Ладно, не о нём сейчас речь. Вот вы считаете, что к смерти Владимира может быть причастен покупатель, немец, которого племянник ко мне приводил. Оксаночка его портрет рисовала.

— Это возможная версия, – подтвердил Андрей.

— А что, если покупателей двое было? И у обоих Владимир аванс взял? Он мог, с него станется.

— То есть вы полагаете, что вторым покупателем мог быть старший брат Евгений? – спросил Андрей. – Спекулянт антиквариатом?

— Да, табакерка – это же по его уголовной специальности. Из тюрьмы он, наверное, уже вышел, десять лет прошло.

— Думаю, что вышел, – кивнул Андрей. – За антиквариат большие сроки не дают. Если, конечно, не в особо крупных размерах.

— Только Евгения этого я никогда не видела, портрет вам помочь нарисовать не могу и как его найти не представляю.

— А мы Воронова попросим, – сказала Оксана, – капитана, который к вам приходил. Он быстро найдёт.

Харитонова нахмурилась.

— Честно вам скажу, не хочу я дальше с этим делом связываться, тем более госбезопасность привлекать. Если в институте узнают, что моя мама прислуживала в царской семье, – у меня будут неприятности. С кафедры не выгонят, но на партсобрание вопрос точно вынесут и выговор как минимум влепят.

— За что выговор? – возмутилась Оксана.

— Да хоть бы за то, что не поставила в известность парторганизацию о неблаговидном прошлом моей матери. Парторг у нас очень принципиальный. В институт ходит в красных сапогах.

— Могут, – согласился Андрей. – У нас на скорой такая же большевичка командует.

— Вот видите! А я, возможно, вообще на воду дую^[71], и старший брат Владимира тут нм при чем. Сидит всё ещё или в Ленинград не приезжал. Андрей Леонидович, вы человек умный, опытный, из Оксаниных рассказов я знаю, что не раз в расследованиях участвовали. Может, придумаете, как про Евгения узнать, не привлекая комитет?

Андрей задумался, Харитонова не торопила его.

— Андрюша, – тихо спросила Оксана, – а если Марину попросить?

— Не уверен, – пожал плечами Сергеев, – я тоже о ней подумал, но инспектор детской комнаты милиции – не тот уровень. Если бы Евгений подростком был, ещё куда ни шло. Но он в другой возрастной категории.

— Тогда не знаю, кого еще попросить, – расстроилась девушка.

— Есть у меня идея, может, сработает.

Андрей повернулся к Харитоновой.

— Анна Авксентьевна, фамилия Евгения – Климин, такая же, как у брата?

— Наверное. Василина по мужу Климина, и оба её сына, скорее всего, эту фамилию носят.

— Я попробую узнать про Евгения, не прибегая к помощи капитана Воронова. Но если выяснится, что он освободился и был в Ленинграде в день убийства Владимира, я должен буду об этом Воронову сообщить.

— Конечно, – согласилась Харитонова. – Это я понимаю.

Вернувшись в гостиницу, Андрей достал из чемодана блокнот, в который записывал номера телефонов.

— Кому ты собираешься звонить? – поинтересовалась Оксана.

— Помнишь, в прошлом году мы к женщине на отёк Квинке^[72] выезжали?

— Ещё бы! Я насмерть перепугалась, когда ты начал ей трахеостомию^[73] делать, а муж ворвался в комнату с пистолетом и хотел тебя застрелить.

— Ага, а потом понял, что я его жене жизнь спас, и руки мне целовать был готов.