Книга Табакерка императрицы, страница 30 – Сергей Леонтьев

Романову шёл шестьдесят четвёртый год, на здоровье он не жаловался – регулярно играл в гольф и совершал конные прогулки, – но отец его, последний российский император Кирилл Первый^[38], скончался в шестьдесят два. Правда, отца безвременно свели в фамильный склеп последствия старых ранений, полученных во время гибели броненосца «Петропавловск»^[39] в далёком девятьсот четвёртом. Однако годы жизни, отведенные ныне здравствующему наследнику престола Господом Богом, неумолимо сокращались, а его возвращение в Россию венценосным помазанником Божьим всё время откладывалось. В прошлом году, по совету людей знающих, князь консультировался со слепой прорицательницей Вангой^[40]. Ездил инкогнито в социалистическую Болгарию, несмотря на риск оказаться в лапах всесильного КГБ. Господь был милостив, отвел глаза агентам Советов. И встреча с прорицательницей состоялась в назначенный день, несмотря на толпы людей, её осаждающих. Всего-то за двести долларов: пятьдесят – Ванге, сто – её секретарю и пятьдесят – нужному человеку, отвёзшему князя на разболтанном «Трабанте»^[41] в горное село, где Ванга жила и работала^[42]. Как все пророки, Ванга говорила полунамёками, из её несвязной речи Романов понял, что надежда вернуть в Россию монархию есть, но сделает это тот, кто завладеет «красным лисаветиным камнем». Чтобы понять, о каком камне вещала прорицательница, князь за сумасшедшие деньги и через подставных лиц нанял сыщиков из «Аквила стратегии», частного агентства, специализирующегося на исторических загадках. Агентство не подвело, неделю назад Романову привезли толстую папку с отчётом, в котором подробно излагалась история того самого «красного лисаветина камня» и указывалось место его вероятного нахождения. К отчету прилагались досье трёх рекомендуемых исполнителей, способных камень найти и вывезти. Князь внимательно изучил все три досье и остановился на одном.

Мягко шурша, «ситроен» подкатил к высокому крыльцу, на котором стоял, словно каменное изваяние, величественный мажордом. Приехавший, не утруждая себя открытием двери, ловко выпрыгнул из машины и пружинистой походкой стремительно взбежал по ступеням. Князь погасил очередную сигарету, поднялся и проследовал в свой кабинет, тщательно проверенный на предмет подслушивающих устройств. Французская контрразведка не отличалась излишней деликатностью, и то там, то здесь на вилле регулярно обнаруживались «жучки». Их оставляли на месте везде, кроме личного кабинета, в котором князь проводил особо важные встречи.

Дворецкий объявил о прибытии гостя, и в кабинет, мягко ступая, вошел подтянутый мужчина средних лет.

— Жан Белон, – представился гость.

Князь пожал протянутую руку и указал на два кресла около журнального столика.

— Прошу садиться. Коньяк, кофе, сигару?

— Стакан воды без газа, ваше…

Князь предупреждающе поднял руку.

— Не надо имён и титулов.

Белон понимающе кивнул.

— Приношу извинения за опоздание. Нужно было избавиться от хвоста.

— Вы полагаете, он появился в связи с нашей встречей? – забеспокоился князь.

— Не думаю, скорее всего, это ищейки Сюрте^[43] по моим старым делам. Но вы не беспокойтесь, хвост я сбросил.

Князю все больше нравился этот уверенный в себе человек с негромким голосом, внимательным взглядом серых глаз и незапоминающейся внешностью. Он решил, что не ошибся с выбором. Жан Белон, или Иван Белов, был сыном белоэмигрантов. Отец Ивана, полковник, воевал в армии генерала Врангеля и покинул территорию Советской России с последними частями в конце двадцатого года на эскадре под командованием вице-адмирала Кедрова. Белов родился уже во Франции, но говорил по-русски как на родном языке. Кроме происхождения, за Белова была служба в Иностранном легионе и опыт выполнение ряда деликатных поручений по линии французской разведки. Минусом представлялось злоупотребление спиртными напитками и контузия, полученная на территории какой-то африканской страны. После контузии у Ивана появились неконтролируемые вспышки ярости. Во время одной такой вспышки, находясь в коротком отпуске во Франции, он убил двух алжирцев. Дело замяли, но из легиона Белову пришлось уйти, к тому же его взяли на заметку в полиции. Впрочем, последнее обстоятельство, по мнению князя, скорее являлось плюсом. Меньше искушений начать свою игру, когда знаешь, что ты, как говорят разведчики, под колпаком. А что до вспышек ярости – дело, которое князь Белову собирался поручить, – тихое и деликатное, поводов для ярости не будет.