Книга Табакерка императрицы, страница 25 – Сергей Леонтьев

1982 год, Ленинград

В квартире убитого племянника Андрею и Оксане пришлось пробыть бесконечно долго. Сперва ждали вызванный по телефону наряд милиции. Потом их не отпускали до приезда оперативной группы, которая появилась только через полтора часа. Ещё минут сорок ждали следователя. Андрей волновался, не станет ли следователь цепляться к их версии появления в квартире. Однако усталого небритого майора вполне удовлетворила история о просьбе больной тётки навестить племянника. У них взяли показания, дали подписать бланки и наконец отпустили.

— Как я устала, – сказала Оксана, бессильно опускаясь на стул, когда они вернулись в гостиницу. – А почему ты ничего не рассказал о Харитоновой и о подмене флакона с инсулином?

— Ага, и ещё про похищенную тобой табакерку, – усмехнулся Андрей. – Ты же слышала, следователь сразу уцепился за место работы племянника. Сейчас будет раскручивать убийство стоматолога подельниками, спекулирующими золотом для изготовления коронок. Ему объединять дело с покушением на профессора – лишняя головная боль, тем более что Харитонова жива.

— И что нам теперь делать?

— Завтра навестим Анну Авксентьевну в больнице. Ты сможешь по её описанию портрет иностранца нарисовать?

— Смогу, наверное, если она его хорошо запомнила. Только зачем?

— Затем, что этот тип либо убийца, либо причастен к убийству. С племянником, вероятно, он ругался.

— Мы отдадим портрет следователю?

— Да, скажем, что ты нарисовала со слов соседки напротив. Больше следствию мы ничем помочь не сможем.

— А табакерка?

— Табакерку племянник, скорее всего, перекупщику сбагрил. Видимо, перекупщик больше иностранца предложил. Жадность фраера сгубила, получил пулю в лоб.

— И мы не будем табакерку искать?

— Но как, родная? У тебя есть предложения?

Оксана подумала, помотала головой, вздохнула.

— Нет, но жалко. Это же национальное достояние!

Утром молодые люди заехали на подстанцию скорой помощи к коллеге Андрея, заведующему неврологическими бригадами Семёну Штуцу. Невысокого роста, черноволосый, с намечающейся проплешиной и породистым носом, Штуц обожал рассказывать анекдоты, над которыми сам же смеялся неожиданно звучным басом. Андрея и его молодую супругу Семён встретил как долгожданных гостей. Отвесив девушке длинный, цветистый комплимент, чем привёл её в немалое смущение, он выгнал из кабинета пришедших на консультацию интернов, сгрёб в кучу с рабочего стола и переложил на подоконник карты вызовов и водрузил электросамовар, подаренный коллегами на тридцатилетние.

— Сейчас чай-кофе будем пить, – объявил Семён, выставляя чайные пары, вазу с пряниками и конфетами, индийский чай и банку растворимого кофе. – Свежий анекдот на медицинскую тему: приходит к врачу пациент: «Доктор, мне очень плохо: аппетита нет, сна нет, к женщинам не тянет, от водки мутит, всё болит… Скажите, я буду жить?». «А смысл?» – отвечает доктор. Ха-ха-ха-ха!

Отсмеявшись, поинтересовался, с чем пришли коллеги: так или по делу?

— Есть небольшое дело, – признался Андрей. – Нам надо пройти в эндокринологию областной больницы, к пациентке.

— Понял, посидите, я сейчас, заваривайте чай, как закипит. – Штуц быстро вышел. Вернулся он через несколько минут, неся на плечиках два медицинских халата: – Вот, наденете.