Книга Игра и грани, страница 17 – Марина Серова

05:55 The_hat_rosie: «А я, как водитель со стажем, скажу: пешеходы сами лезут под колеса! Бегут через дорогу, в наушниках, капюшоны на головах… Водитель всегда виноват, а о том, что правила надо соблюдать, все забыли!»

06:02 Анна_Кот: «Мир праху. Как страшно, просто шла себе…»

06:07 пользователь_123: «Да что тут расследовать? Просто взять записи с камер! У меня вот регистратор все фиксирует, а у ГИБДД, получается, нет? У нас что: полиция или цирк?»

06:10 Тарелка ивановна: «Ужас какой… У нас в городе вообще можно безопасно ходить? Вчера — здесь, завтра — под моим окном. Властям бы на это внимание обратить, а они футбольные клубы открывают!»

«Стандартный набор», — подумала я. Возмущенные, напуганные, соболезнующие… Но один комментарий выделялся. Этот, третий по счету. Мне бросилась в глаза избыточная детализация — слишком много про какого-то мужа, слишком лично, будто комментатор знал погибшую, хотя личность женщины еще не установили. Я уже собиралась мысленно копнуть глубже, но резкий, настойчивый звонок в домофон отвлек меня. Вздохнув, я отложила телефон. Интересно, кто это мог быть в такую рань?

Я прошла в прихожую и нажала вечно западающую кнопку домофона — это заняло неприлично много секунд, а динамик продолжал неприятно верещать.

— Кто там? — спросила я, стараясь не скатиться в открытую грубость.

— Откройте, пожалуйста, рекламу развесить. — Голос сквозь динамик звучал хрипло и неразборчиво, будто человек говорил, повернувшись к трубке спиной.

Я не удивилась. Мало того что за сутки я дважды видела рекламу «Факела», да и еще эти рекламщики, как правило, звонили именно на верхние этажи. Наверное, расчет был простой: с первого этажа никто не выйдет и не надает по шапке за навязчивость.

Я подавила раздражение, даже не потрудившись ответить, нажала на кнопку, чтобы открыть дверь и просто положила трубку. Вернулась к окну. За ночь ветер с Волги разогнал тучи, и сейчас раннее солнце уже отражалось от панорамных стекол «Факела».

Мне предстояло сделать как минимум два звонка. Первый — Морозову, второй — Кирьянову, чтобы узнать, установили ли личность погибшей и нет ли новых деталей по делу. Оба разговора требовали свежей головы и определенного настроя.

Посмотрела на часы — до приличного времени для звонков оставалась еще пара часов. Сидеть в четырех стенах с этими мыслями стало невыносимо.

«А ведь стоит прогуляться, — внезапно подумала я. — Пройтись до той же кофейни, проветрить голову. И заодно посмотреть, не осталось ли чего интересного на месте вчерашнего… происшествия». Мысль сама собой сложилась в план, и это было куда лучше, чем бесцельно дожидаться утра, перечитывая странные комментарии.

Сегодня на улице было ощутимо теплее, чем вчера, даже в этот ранний час. Допив остывший кофе, я открыла окно и почувствовала, что воздух уже не обжигал легкие колючим холодом, а лишь освежал прохладой. Я надела те же джинсы, что послужили мне импровизированной пижамой после вчерашних приключений, — складки на коленях напоминали о неудобном сне на диване. Но свитер сменила на просторную хлопковую футболку, позволив коже дышать. Куртку, впрочем, тоже надела — привыкла не доверять тарасовской погоде. Это тепло еще пахло обманом, утренним коварством.

Вообще, Тарасов, казалось, располагался в какой-то собственной климатической аномалии. Погода вдоль всей Волги всегда отличалась изменчивым нравом, но здесь, на этом конкретном изгибе реки, случались самые непредвиденные сдвиги. Солнечное утро могло к полудню обернуться мокрым снегом с дождем, а затяжной осенний ливень неожиданно уступить место ясному, холодному небу. Местные шутили, что у города свой собственный микроклимат, рожденный смешением речного воздуха, промышленных выбросов и всеобщего равнодушия.